Вы убили одну и переманили вторую, оставив только главную. С ней мои детки справились, хоть мне и пришлось лично вмешаться. Теперь ведьмы больше не угроза).
— Gwirionedd (Истина), — подтвердил второй голос. — Главный бич всех миров наконец вырван с корнем. Первая ведьма мертва, разорвана на куски и более не опасна.
— Что… — начал неуверенно первый голос. — Что будет с ней? Амест, может, и ведьма, но…
— Я видел, что она не причастна к… моему пленению, — чуть подумав, ответил второй голос, — но она всё же ведьма, пусть и… слабая. Думаю, я оставлю её здесь, понаблюдаю за ней и подумаю над тем, как лучше поступить. Отправлять её куда-либо — значит обречь на смерть. Мои братья и сёстры не станут слушать её, а просто убьют.
— Да, вы правы, — согласился первый голос. — Она ещё не забыла учения владыки Адэхи, так что ворожбой леса поможет вам восстановить ваши владения. Если же вы сочтёте нужным её…
— Я это сделаю, — не дав договорить, сказал второй голос. — Хотя, как мне кажется, до этого не дойдёт.
***
Атон пробудился от “пустоты” с одним лишь желанием: чтобы его отправили обратно во тьму. Там, где не было ничего, не было и боли. Но здесь, в реальном мире, он чувствовал, как всё его тело трещит по швам. Первое, что он сделал, когда открыл глаза — отдал земле всё, что было в его желудке, а затем — ещё пару раз, то, что осталось. И лишь после этого он почувствовал все многообразие боли — от лёгкого зуда до нестерпимого жжения. Жгучая боль, тянущая, стреляющая, ноющая — каждая часть тела гвардейца болела, и даже факт того, что он остался жив, его не слишком радовал.
Несколько минут Стрэйб лежал и просто страдал. Он был не в силах повернуться, встать или сесть, малейшее движение вызывало у него новые приступы боли. Спустя несколько минут после возвращения из пустоты та слегка утихла, и Атон смог наконец разобраться, что с ним, и где он вообще. Первое, что понял гвардеец, когда сознание немного восстановилось — все его конечности находятся на месте. Стрэйб не мог точно вспомнить, отрезали ему руку, или это ему просто приснилось, но факт оставался фактом — рука была на месте, хоть пальцы пока ещё плохо слушались. Затем он почувствовал какую-то припухлость на ноге, которую кровавая сфера сильно повредила. Гвардеец слегка пошевелил ступней и понял, что и нога его полностью работает. Оставался только один вопрос: почему все его тело так страдает?
Ответ на этот вопрос мог дать уже знакомый женский голос, что раздавался где-то по правую руку.
— Не думаю, что тебе стоит тратить силы, — говорила с кем-то Авива. — Я и сама смогу потихоньку…
— Я правда уже восстановилась, — отвечал ей другой женский голос, более тонкий и тихий. — Владыка Бус выделил мне прекрасную поляну для отдыха. Я чувствую себя как никогда хорошо.
— Это твой выбор, — вздохнула друидка. — Хочешь, помогай — Атон будет не против, а я — тем более.
Через минуту гвардеец краем глаза заметил возле себя какие-то силуэты. Когда Авива наклонилась над своим спутником, чтобы поменять повязку на голове, которую капитан даже не почувствовал, она охнула, увидев открытые глаза своего спутника.
— Атон, — с улыбкой на губах произнесла Авива, — как давно…
— Пару минут назад, — прохрипел капитан. — Можно воды?
Девушка тут же кивнула и почти бегом куда-то скрылась. Пока Авива ходила за водой, над Стрэйбом нависла другая девушка. Молодая, красивая, слегка бледная. Улыбка нервная, глаза смущённо косятся куда угодно, только не на мужчину. Учитывая, что во владениях тумана людей нет, а переместиться в родной мир они не могли, значит…
— Ведьма, — прохрипел гвардеец, чувствуя, как по горлу режут ножи.
— Бывшая, — робко отозвалась девушка, убирая с головы мужчины повязку. — Меня зовут Амест.
Бывшая ведьма… Атон и не знал, что такие бывают. Эта девушка, скорее всего, входила в ту троицу, что пленила владыку. Но раз она здесь, ухаживает за ним, а Авива не боится оставлять её одну, значит… От мыслей голова гвардейца разболелась, поэтому он решил оставить тщетные попытки понять хоть что-то и дождаться, когда его спутница сама всё расскажет. Вопросов было много, а искать ответы самому было слишком мучительно. Авива вернулась быстро, в руках несла грубо сделанную глиняную чашку, но это было неважно, самое главное — в ней плескалась живительная вода. Атон пил жадно, но с таким наслаждением, словно эта была самая вкусная вода в его жизни. После трёх полных “мисок” Стрэйб почувствовал себя лучше.
— Сколько, — ещё не совсем окрепшим голосом заговорил он, — я здесь лежу?
— Почти два дня, — убрав миску, ответила друидка. — Мы думали, что ты будешь дольше без сознания, но ты оказался куда сильнее.
— Был бы сильнее, не лежал бы здесь, — Атон грустно усмехнулся и, с трудом приподняв голову, посмотрел на своё тело.
Синяки, ссадины, новые шрамы, уже заметная глазу худоба. Тело поменяло свой внешний вид — не особенно пугающие изменения, но заметные. Рука, которую отрезал кровавый сгусток с щупальцами, находилась на месте, а место, где её “прикрепили”, было покрыто какой-то странной субстанцией и…знаками — наподобие тех, что покрывали тело Авивы.
— Что это? — кивнув на руку, спросил гвардеец.
— Тебе… отрезали руку, — голос девушки внезапно осип. — Я пыталась… прирастить её на место, но не получалось. Тогда владыка Бус… сшил тебе новую… из тумана.
— Сшил из тумана? — переспросил Атон. — Это как?
— Твоя правая рука теперь состоит из тумана, — чуть подумав, заговорила девушка. — Знаки, что он начертал, привязали её к твоему телу. Я не знаю, как правильно это объяснить. Если кто-то попытается ещё раз… лишить тебя руки, она развеется дымкой и через мгновение вернётся обратно на своё место.
— То есть, — от осознания сказанного брови Атона поползли вверх, — это не моя рука?
— И да, и нет, — пожав плечами, честно ответила друидка. — Я плохо знакома с ворожбой тумана, но знаю, что она может создавать осязаемые иллюзии — это чем-то похоже на ворожбу грёз. Только действуют эти иллюзии на реальный мир, а не на сознание.
От обилия новостей у гвардейца вновь заболела голова, уточнять или расспрашивать что-то ещё он не хотел — всё равно ничего не поймёт. Главное было то, что все его руки и ноги на месте, а насколько они его, капитана мало волновало.
— Что с Дивиной? — спросил Атон после нескольких минут молчания. — И с владыкой Бусом?
— Дивина мертва, — с грустной улыбкой ответила Авива, — младые Ниггура её разорвали… Это было очень
