мы. Сорами, сорами, ассари, тари, аму, чифа и сиин.
А самой любимой легендой бирюзововласых высших станет история о Лииндарке, подчинившим себе силу ворон.
— Прочувствовал, Колючка? Теперь буду звать тебя так. Такой же зеленый и вредный.
О, я прочувствовал. Сари достаточно явно дала понять, что мы очень даже можем стать лучшими на свете друзьями. При чем для этого мне даже ничего не нужно делать. Сари сделает все за меня.
Круглое, добродушное и немного детское лицо, светлые глаза цвета горного ручья и сияющее огненно-рыжим волосы длиной по плечи. А ведь если подумать, Радость — отличный аспект для веры моих сородичей. Вполне по духу миролюбивых музыкальных сиин.
— До чего низко же пало светлое божество, что опускается до ментальной магии? Разве ты не знаешь, кому принадлежала некогда эта сила?
Молчание. Ответ на вопрос Моры знали все, а я вдруг осознал, что последние мысли хоть и казались моими, были привнесены извне.
Болотница же не удовлетворилась тишиной, и ответила на свой вопрос сама:
— Бездушный бог никогда не убивал свои жертвы лично. Она предпочитала принуждать их убивать друг друга или самих себя, не прикасаясь к ним. Глядя в полные боли глаза своих жертв она улыбалась и наслаждалась зрелищем, оставаясь чистым существом.
— Мы уходим, — повторила Кикимора, так и не дождавшись ответа.
— Ну и идите, злюки.
Вот только уйти нам никто не дал. Все шесть вороньих механических стражей стояли у нас на пути, плотно сомкнув ряды.
Мора остановилась, снова оборачиваясь к Саринфе. Крылатая девушка стояла, держась двумя руками за спинку белоснежного стула.
В этот момент первый механизм атаковал, и тут же получил рваную рану на медном теле моим рейлин. Впрочем, для куклы это еще не смертельно.
Следом полетело зелье морозного взрыва, сковавшее второго бойца. Рядом промахнулся Сайрис. Белая вспышка мелькнула где-то на углу зрения. Похоже, ворона можно некоторое время не считать противником — он лишь делает вид, что нас атакует. Вполне в его духе — и нам будет не за что его винить, и Сари не удастся его обвинить в неподчинении.
Но еще четверо механизмов навалились на нас разом, вынуждая меня уклоняться, а Мору… О забытые боги, ее враг ведь — искусственное существо, груда металла без крови. А, следовательно, единственная доступная Кикиморе магия — сила стража запретных болот!
— Стойте! — уйдя из-под удара я попытался остановить ужасную ошибку.
Спрятав рейлин и выставив руки перед обернувшейся к главному противнику и перед самой крылатой Сари, я изо всех сил закричал, требуя их прекратить бой. И кажется, мне удалось. Мора прекратила читать болотное заклинание, а механические куклы застыли, повинуясь мысленной команде архонки.
— Если ты продолжишь нас атаковать, Мора лишится всех уровней и станет беспомощна.
— Зачем, Лиин? Прекрати! — болотница испуганно посмотрела на меня.
— Подумай, Сари! — продолжил я, игнорируя Кикимору. — Если ты хочешь выбраться отсюда, то от кого будет больше пользы — первого уровня или сто пятнадцатого? Посмотри, как мало от нее осталось, светлая!
Мора и Сари пристально смотрели друг другу в глаза. Механические куклы медленно, очень медленно отступили, оставив лишь ледяную статую скованного голема стоять над душой.
Может, они могут общаться мысленно?
Болотница выглядела решительно и с капелькой гнева. Должно быть, уже не раз пожалела, что отправилась в путь с Сайрисом и со мной. Сначала подстава у подъемника, когда ворон практически вынудил ее пойти на риск и едва не погибнуть. Теперь вот привели ее в лапы непонятной и возможно сумасшедшей сущности.
Наконец, Мора собралась окончательно с мыслями, и произнесла:
— Ворону ты подарила радость и артефакты. Сиин промывается тобой на тему величия своего рода. Но за весь наш разговор ты ни разу не спросила, что может быть нужно мне. На что ты готова, светлая Саринфа, чтобы покинуть это место?
— На все, — не раздумывая ответила богиня Радости. — Но ты и сама знаешь, почему я ничего не предложила тебе. Ты знаешь ограничения.
— Ограничения? — тут же схватился Сай за главное, почувствовал шаткость своего нового лекарства от пустоты.
— Её сила действительна лишь по эту сторону от барьера, — пояснила Мора. — Дальше она очень быстро приходит в негодность. Такова суть ее клетки.
Значит, поэтому она предложила ворону механизмы и артефакты ворон, а не свои собственные, и не могла исполнить мое желание с избавлением от стихий.
— То есть избавить от Хаоса и Пустоты ты можешь нас только внутри? — решил я окончательно прояснить этот момент.
Белокрылая нехотя кивнула.
— Я же сказала, пока вы рядом со мной, темные стихии не тронут вас.
— Ты не ответила, глупая Сари, дающая глупые обещания, — прервала нас Мора. — Готова ли ты лишиться своей божественной силы, способностей, могущества, даже этих прекрасных крыльев, чтобы вырваться из ловушки? Посмотри в зеркало и узри там простую девчушку Сари, первого уровня. Посреди ужасного и полного монстров мира Подземья. К этому ты готова, воплощенная в клетке богиня Радости?
— Да!
Ни секунды промедления перед ответом. Ни секунды сомнений. Каким бы я стал, если бы был заточен на сотни лет в клетку зная, что в конце будет мучительная смертная казнь?
— Я услышала тебя. В таком случае сделай все, что хочешь сделать как бог, и готовься к пройти гранью между жизнью и смертью. Я же приготовлюсь стать жертвой сама.
Я не поверил своим ушам.
— Мора? Что значит, стать жертвой?
— Это главный принцип магии крови, Лиин. Чем сильнее ритуал — тем больше ты должен быть готов заплатить. Плюс нам нужно повторить нечто максимально близкое к прошлому ритуалу, чтобы внести нужную мне поправку в узор.
— Если у тебя получится, то ты навеки моя спасительница!
Мора поморщилась.
— Скоро ты будешь проклинать меня за то, что я сейчас сделаю. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Чуткий же слух сиин уловил в голосе болотницы нотки радости. А еще эта оговорка — «нужное мне изменение». За недолгое время нашего совместного путешествия я понял Мору достаточно, чтобы прикинуть ее примерные мысли на этот счет. Она спросила, чем архонка готова заплатить, но ведь это означает не только жертву с ее стороны, но и какую-то выгоду для болотницы.
Сперва я хотел вмешаться, попытаться заставить одуматься странную крысогоблиншу, что успела стать моим другом за время пути. Но вдруг осознал, что это вовсе не акт самопожертвования с ее стороны. Мора преследует какую-то очень важную для нее цель, и ради нее, или необходимых для нее инструментов, вроде меня, она легко пожертвует собой, ибо не видит без меня
