не принадлежит.
Она чуть опустилась ниже протягивая руку. В ней появилось несколько дров из инвентаря. Опустившись на землю, вернее теперь — уже лужу, она тихо прошептала что-то, превращая воду и дерево в странную трапециевидную коробочку с длинным… грифом? Вся конструкция была метра полтора, лишь едва уступая росту самой девушки. Два тонких струи воды приобрели снежный цвет, обратившись двумя струнами. Последним на земле оказался смычок.
— Этот инструмент называется Мория. Почти так же, как ты называешь меня, Лиин. Не один ты умеешь притворяться. Я изучала тебя все это время. И я знаю способ, как рассказать тебе то, что необходимо. Возьми свой мельхиоровый барабан, сиин. Я хочу сыграть с тобой лиир.
Легенда Запретных болот
Тысячи лет назад, Мельхиор выглядел абсолютно иначе. Он был полон жизни и магии, что не знала границ и преград. Древние зверяне учились осознавать себя и делали первые попытки создать свое общество. Демиурги радовались воплощению нового мира, рисуя на карте реки и горы, что за прошедшие тысячелетия успели не раз сменить облик.
Одной из таких рек была я.
Наверное, самой широкой и быстрой, за что и получила свой цвет. В те времена я неслась через половину мира, проходя через многие земли и многие народы. На моих берегах рождались и умирали бесчисленные множества жизней, сплетались множество нитей судьбы.
Я была счастлива и находилась в гармонии с природой. Я была ее частью, не ведая счета ни годам, ни столетиям. Мир за пределами моих вод и мир внутри них пребывали в единстве. Рыбаки ловили рыбу, крупная рыба порой охотилась на них самих. У берегов моих нашли себе дом ракообразные, а глубоко под водой обрели пристанище уникальные виды речных медуз.
Так было много, очень много лет. Я не воспринимала течение времени так, как сейчас, и не смогу сказать, сколько. Но однажды мир вокруг меня начал меняться. То, что было незыблемо со времен сотворения сменяло свой лик, с каждым днем становясь все более и более чудовищным.
Павшая империя Ворона перевернула целый мир, стремясь залезть как можно глубже в тело отца, вынося его плоть. Тонны меди, гектары леса, мириады разрушенных судеб и жизней, брошенных на жернова войны.
Знаешь, как сражается та, кем вы пугаете детей? Та, чье имя было стерто из Мельхиора?
Никак, Лиин. Она по-прежнему, после всех своих злодеяний, остается чистым существом и не желает никому смерти от своих рук. Имея безграничное могущество, она верит, что наш мир — ее личная игра, где лишь она одна реальна. Используя магию разума и пустоту, она заставляет свои живые игрушки убивать друг друга и себя без ее личного участия.
На руинах вороньих городов воздвиглись пирамиды и обелиски ассари. Империя Змея, мир могущественных самовлюбленных волшебников, что выпила душу отца с поступающими без меры потоках маны. Казалось, нечего больше было забрать у него, чтобы попытаться сделать очередное оружие в войне с неназываемым богом. Но пришли тари. Империя Кота достучалась до самого его сердца своими мольбами и болью. Ты можешь себе представить планету, что плачет от сочувствия своим детям? Никто до них не представлял, какой невообразимой силой может обладать естественная эмпатия.
Проходили эпохи, на моих берегах строились и рушились замки, создавались и исчезали империи. Рождались и умирали разумные, что подобно тебе жили, любили, мечтали. И иногда зачем-то делились всем этим со мной, открывая свои секреты моим водам.
С каждым разом их жизни все чаще рушились против их воли. Рабство, грабежи, убийства — все это тоже было на моих берегах. Но ужасней всего были те, кто сам приходил по своей воле отдать мне свою жизнь. Боль от потерь сводила их с ума и заставляла самим искать встречи с погибелью.
Многие из таких несчастных решали выбрать местом своего последнего упокоения мои воды.
Утратившие разум вороны, утратившие власть змеи, утратившие любовь коты, утратившие честь волки и утратившие себя лисы. Я перестала вести им счет. Все их истории слились воедино, продолжая вновь и вновь добавлять в мою душу слезы, кровь и всю свою жизнь.
Бесконечные по счету битвы истерзали отца. Тело его раскалывалось на части. Каждая древняя раса находила свои способы вести войны. Сначала я потеряла множество своих сестер, затем исчезли маленькие ручейки, что кормили меня притоками с гор. Крови в водах стало так много, что даже жившие во мне существа порой преображались в чудовищ. Бывали дни после битв, когда от мертвых тел и крови все живое во мне и вокруг меня было отравлено.
Так я обрела силу магии крови.
Так еще сильнее начал изменяться мой мир.
Помню, после одной из таких битв, в которой сошлись в бою до этого сотни лет дружившие братские народы, я впервые задумалась, что все вокруг — сон. Затянувшийся кошмар, омрачивший мой разум. Мир просто не может быть таким, каким он становится!
Но кошмары Мельхиора вскоре перешли в мой личный кошмар.
С каждой новой войной само Солнце отворачивало от нашего мира свой лик, не желая смотреть на бесконечные войны и ненависть. Его тепло стремительно уходило, и вскоре лето нельзя было отличить от зимы.
Сотни лет я провела в страхе. Мир вокруг начал покрываться коркой льда, и смотреть на небо стало смертельно. Большинство зверей вымерло, и даже уходившая все глубже рыба вскоре должна была сгинуть в вечной мерзлоте. Все, что я знала и любила умирало на моих глазах.
Стремясь выжить, я впервые использовала все свои силы сознательно. Я пыталась пробиться поглубже к теплу мира. Не знаю, сколько сотен лет на это ушло, но течение способно сточить даже камни. Очередной раз содрогнулся отец от рыданий в кошмарном землетрясении, и в моих отчаянных попытках начал намечаться прорыв.
Так в Подземье стало на одну реку больше.
Открывшийся путь дал жизнь новому течению. Выходивший снизу теплый пар очень медленно, капля за каплей, собирал со льда частицы холодной воды, что медленно стекали вниз, ко мне.
Здесь, в пещерах, я наконец, перестала чувствовать выжигающий душу холод, и начала приходить в себя, продолжая собирать свое сознание по крупицам. Здесь меньше страха, чем в замерзающем мире снаружи. Но взамен этому пришла тоска по тем дням, когда я наслаждалась солнечным светом и пением птиц.
Снова понеслись годы долгой работы. Я искала себе новое русло, новые притоки и новые владения. На моих плечах были последние огоньки жизни из моего прежнего мира. В основном, это
