в следующую секунду ее рубашка соскользнула вниз. Она высвободила руки и начала расстегивать пряжку моего плаща. Я пришел к выводу, что совершаю безумный поступок. У нее никогда не будет лучшего шанса добраться до одного из моих кинжалов и прикончить меня,
«Вирра! – подумал я. – Кажется, мне конец».
Плащ соскользнул на пол, и она помогла мне снять куртку. Я немного замешкался, снимая сапоги и чулки, а потом мы повалились на постель. И ощущение от ее маленького сильного тела, ее груди, касающейся моей груди, ее рук на моем затылке – никогда мне не приходилось испытывать ничего подобного. И мне хотелось, чтобы так продолжалось вечно.
Однако мое тело имело собственное мнение на этот счет и не стало его скрывать от меня. Я начал гладить нижнюю часть ее спины. Она откинула голову и поцеловала меня; на этот раз мы оба были настроены серьезно. Я ощутил ее язык, и это тоже было здорово. Потом я услышал, как из моего горла вырываются тихие стоны, мои губы медленно опустились к шее, а потом в долину, разделяющую груди. Я нежно поцеловал каждую ее грудь, а потом вернулся к губам. Она начала возиться с крючками моих бриджей, но я помешал ей, найдя ладонью правой руки ее ягодицы и прижав ее к себе.
Мы отодвинулись и посмотрели друг на друга. А затем подождали, пока Лойош вылетит из спальни, потому что любовь, как и убийство, не терпит свидетелей.
8. «Я останусь и отмою кровь»
Печально, но факт – вы не часто пробуждаетесь с радостной мыслью: «Эй, я жив!» Я испытал именно такое восхитительное ощущение, за которым последовала другая мысль: «О Вирра, как у меня все болит!»
Бок в том месте, где в него вошел меч, был горячим и чувствительным. Почки, куда моя возлюбленная вогнала кинжал, чесались, горели и причиняли боль. Я застонал. Немногим позже я услышал доносившиеся из коридора голоса.
Моя рука обнимала Коти за плечи, а ее голова покоилась у меня на груди. Ощущения были чрезвычайно приятными, но мне хотелось выяснить, кто разговаривает в коридоре.
Мне удалось выскользнуть из постели, не разбудив Коти. Потом я осторожно оделся, изо всех сил стараясь чем-нибудь не звякнуть.
Между тем голоса становились все громче. Почувствовав, что снова могу представлять опасность для врага, я открыл дверь и сразу узнал голос Алиеры, хотя слов различить не удалось. От темных каменных стен на меня повеяло влажным холодом. Коридор был широким и высоким. Я вспомнил о своем первом посещении горы Дзур[73] и содрогнулся. Потом снова прислушался. Второй голос принадлежал Морролану. Когда я приблизился к ним, говорил Морролан.
– …ты утверждаешь, может оказаться правдой, но это вряд ли имеет к нам какое-нибудь отношение.
– Не имеет к нам отношения? Тогда к кому оно имеет отношение? Я… Вот видишь, ты разбудил одного из моих пациентов.
– Это только к лучшему, – парировал Морролан, кивая мне. – Мое терпение иссякает.
Я оказался в длинном, тускло освещенном помещении с множеством книг. Вдоль стен стояло несколько кожаных кресел, но все они были пусты. Морролан и Алиера пристально смотрели друг на друга. Морролан скрестил руки на груди, Алиера положила руки на бедра. Когда она повернулась ко мне, я заметил, что ее обычно зеленые глаза стали голубыми. Это такой же верный знак опасности, как напрягшиеся щупальца на загривке у дракона. Я выбрал кресло и сел, чтобы хоть немного ослабить боль. Похоже, на моих глазах разворачивается серьезный скандал.
Алиера фыркнула в ответ на последние слова Морролана и снова взглянула на него.
– Ха! Ты сам виноват, если не способен разглядеть очевидное. В чем дело, проблема оказалась недостаточно тонкой, чтобы тебя заинтересовать?
– Если бы там было на что смотреть, – возразил Морролан, – я бы заметил это намного раньше тебя.
Однако Алиера продолжала нападать.
– Имей ты чувство чести теклы, ты бы все увидел не хуже, чем я.
– А имей ты хотя бы зрение теклы, ты смогла бы различить, что тебя касается, а что – нет.
Теперь обороняться пришлось Алиере.
– Как это может нас не касаться? Дракон есть дракон. Только вот этот оказался джарегом. И я хочу узнать, почему – да и ты мог бы поинтересоваться.
Морролан кивнул в мою сторону.
– Ты встречалась с помощником Влада, Крейгаром? Он дракон в не меньшей степени…
Алиера снова фыркнула.
– Этот змей? Его вышвырнули из Дома, как тебе прекрасно известно.
– Возможно, то же самое…
– Если и так, – прервала его Алиера, – мы должны узнать, как и почему.
– А почему тебе не спросить у нее?
– Она мне никогда не скажет, и ты это прекрасно знаешь. Она даже не признает, что является драконом, а тем более…
Морролан фыркнул и попробовал провести хитрый маневр.
– Твой единственный интерес заключается в том, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы стать наследником.
– Ну и что? Какое отношение имеют мои мотивы к…
– Алиера! – неожиданно воскликнул Морролан. – Может быть, тебе следует спросить у Сетры.
Она замолчала и склонила голову набок.
– Да-а-а. Отличная мысль. Почему бы нам так и не поступить? Может быть, ей удастся тебя хоть немного вразумить.
Морролан не стал обращать внимания на последние слова. Он повернулся ко мне:
– Мы скоро вернемся.
– Отлично, – сказал я. – А я останусь и отмою кровь.
– Что?
– Не имеет значения.
Они исчезли. Я с трудом поднялся и направился в комнату Кин… Коти. Я еще раз повторил ее имя. Ко-ти. К-о-о-оти-и. Кот. Хорошее восточное имя. Я начал открывать дверь, раздумал и постучал.
– Кто это? – донесся голос изнутри.
– Твоя жертва, – ответил я.
– Какая именно?
– Очень остроумно, очень.
– Заходи, – пригласила она. – Если хочешь рискнуть.
Я проскользнул внутрь.
– Доброе утро.
– М-м-м.
– Я заметил, что прошлой ночью ты меня не убила.
– О нет, я это сделала, – заявила Коти. – Шесть раз. Но я запуталась и оживила тебя семь раз.
Я присел на постель рядом с ней. Она все еще не была одета. Я постарался не обращать внимания на сухость во рту.
– Ах, наверное, я забыл.
– Знаешь, ты ведь тоже мог меня убить. – Ее голос неожиданно стал серьезным.
– Да, – медленно проговорил я. – Но ты же знала, что я не стану этого делать. А вот относительно тебя у меня такой уверенности не было.
– Поверю тебе на слово. – Она тихонько рассмеялась.
Ее смех – вместе с пожиманием плечами – немедленно был занесен в список вещей, которые я бы хотел, чтобы она делала почаще.
Свеча дрогнула и чуть не погасла. Я пошарил вокруг, нашел несколько новых и зажег их от огарка. Вернулся к кровати и легонько похлопал ее по боку. Она отодвинулась к стенке,
