ней и жизнь.
7. «Мне кажется, настало время для глупых поступков»
Ускользающее слабое зеленое свечение, но нет глаз, чтобы его разглядеть. Память – словно колодец, сознание – точно ведро, но кто потянет за веревку? Тут мне пришло в голову, что «я» могу это сделать. Существование без ощущений, ведро еще не добралось до воды.
Я узнал, что значит «видеть», когда видение пришло – оказалось, что я смотрю в две блестящие круглые штуки. Через некоторое время я вспомнил, что они называются «глаза». Они плавали в сером тумане и, казалось, изучали меня. Наверное, это важно. Мне пришло в голову слово «карие» – почти в тот же момент, когда я увидел и все лицо, которому принадлежали глаза. И пока я смотрел на это лицо, начали возникать другие слова. «Маленькая девочка», например. И еще: «хорошенькая». А потом: «хмурая».
Размышляя о том, человек она или драгаэрянка, я вдруг обнаружил, что ко мне вернулись другие способности. Она внимательно изучала меня. «Интересно, – подумал я, – что она видит?» Ее рот открылся, и я понял, что слышу звуки. И еще я сообразил, что так продолжается уже некоторое «время», только я раньше этого не осознавал. Звуки эти казались совершенно глухими, будто комната была лишена малейшего эха.
– Дядя Влад? – снова заговорила она, но на этот раз я понял ее слова.
Два слова. «Дядя» и «Влад». Оба имели смысл. «Влад» – значит я. Меня это открытие порадовало. Слово «дядя» имело какое-то отношение к семье, но я не был уверен, какое именно.
Я еще немного подумал об этих словах – вероятно, они были важными. Меня снова окутала волна зеленого света, потом она исчезла.
И тут я понял, что и это происходит не в первый раз. Ощущения множились, и я снова начал чувствовать свое тело. Моргнув, я пришел к выводу, что это восхитительное действие. Облизнул губы – мне тоже понравилось. Затем я снова сосредоточил внимание на маленькой девочке, которая продолжала неотрывно наблюдать за мной. Теперь на ее лице, как мне показалось, появилось облегчение.
– Дядя Влад? – повторила она, словно первые слова молитвы.
Да, правильно. «Влад». Я. Я умер. Женщина с Востока, боль, Лойош. Но он был жив, так что, может быть…
– Дядя Влад?
Я потряс головой и попытался заговорить.
– Мы с тобой не знакомы, – сказал я и обнаружил, что у меня сильный голос. Она радостно закивала.
– Я знаю, – сказала девочка. – Мама ужасно о тебе беспокоится. Ты не хочешь вернуться?
– Вернуться? – спросил я. – Не понимаю.
– Мама пытается тебя найти.
– Она послала тебя на поиски?
Девочка покачала головой.
– Мама не знает, что я здесь. Но она очень-очень беспокоится, дядя Влад. И дядя Ролан тоже. Пожалуйста, вернись.
Ну кто мог бы отказать в такой просьбе?
– А где я нахожусь?
Девочка склонила голову набок. Она выглядела удивленной. Ее рот несколько раз открылся, но так и не издал ни звука. Наконец она еще раз потрясла головой.
– Я не знаю, но ты просто вернись, ладно?
– Конечно, милая, но как?
– Следуй за мной, – предложила девочка.
– Ладно.
Она отошла на несколько шагов, остановилась и посмотрела на меня.
Я обнаружил, что двигаюсь вслед за ней, но создавалось впечатление, что я не иду, а перемещаюсь каким-то иным способом. Не имею представления ни о том, как быстро мы путешествовали, ни о том, откуда и куда направлялись, но серый цвет постепенно сменился черным.
– Кто ты? – спросил я.
– Девера, – ответила она.
– Я очень рад с тобой познакомиться, Девера.
Она повернулась ко мне и засмеялась, а ее лицо зажглось внутренним светом.
– Мы встречались и раньше, дядя Влад.
У меня возникли воспоминания, которые я никак не мог ни с чем связать, но…
– Дядя Влад?
– Да, Девера?
– Когда мы вернемся, не говори маме, что ты меня видел, ладно?
– Ладно. Но почему? Разве ты не должна быть здесь?
– Ну, не совсем. Видишь ли, на самом деле я еще не родилась…
Стало совсем темно, и я вдруг почувствовал, что остался один. Снова меня окутал зеленый свет, и больше я ничего не помню.
* * *
…дзур оставил длинную царапину на крыле джарега. Челюсти джарега уже почти сомкнулись на шее дзура, но тому едва не удалось вцепиться в змеиную шею джарега. Джарег был обычным, а не одним из тех гигантов, лишенных яда, обитающих над Водопадами Врат Смерти, однако мне никогда не попадалось таких крупных экземпляров. Такой должен хорошо сражаться… Я моргнул. Сцена передо мной не изменилась. Оранжево-красное небо оставалось на месте. Я сообразил, что лежу в постели и смотрю на картину, нарисованную на потолке. У кого-то весьма своеобразное чувство юмора, если он хотел, чтобы я пришел в себя и увидел эту картину. Смогу ли я взглянуть на потолок так, чтобы казалось, будто джарег побеждает? Я смог. Это была замечательная картина. Я глубоко вздохнул – я жив!
Повернул голову и осмотрелся. Комната, на мой вкус, была достаточно просторной – примерно двадцать два фута в длину и четырнадцать в ширину. Окна отсутствовали, но воздух оставался удивительно свежим. Прямо напротив моих ног располагался камин, где потрескивало уютное небольшое пламя. Изредка оттуда вылетали искры. Я повернулся и увидел на противоположной стене дверь. Повсюду стояли черные свечи – они и давали большую часть света. Их вполне хватало: в комнате было светло, несмотря на черные стены.
Черный, черный, черный. Цвет волшебства. Лорд Морролан, Черный замок. Однако он не стал бы использовать черные свечи – разве что для колдовства, но я не ощущал никаких признаков заклинаний. Да и такой картины у Морролана нет. Значит, я на горе Дзур, это несомненно.
Я откинулся на подушку – гусиное перо, настоящая роскошь! – и начал с осторожностью двигать руками и ногами. Проверил каждый палец. Они слушались меня, но это стоило некоторых усилий. Потом я увидел свой плащ и другую одежду, аккуратно сложенную на стуле. С удивлением обнаружил, что Чаролом остался у меня на запястье – поэтому я и не чувствовал себя совсем раздетым.
Я сел. И сразу ощутил боль и слабость. Я приветствовал их – ведь они еще раз подтверждали, что я жив, и спустил ноги с постели.
«А поздороваться не желаешь, босс?»
Я резко повернулся и увидел Лойоша, устроившегося на шкафу в дальней части комнаты.
«Доброе утро, если сейчас и вправду утро. Я рад, что с тобой все в порядке».
Он слетел со шкафа и опустился на мое плечо. Лизнул ухо.
«А я рад вдвойне».
В углу я заметил ночной горшок, которым с удовольствием воспользовался. Потом начал медленно одеваться, найдя под плащом аккуратно
