них тоже из озера, второе из другого места. Оружие из священного озера не так уж сложно контролировать. Его внутренняя суть предсказуема и не слишком кровожадна, поэтому вам не стоит излишне переживать.
Сюэ Мэн вздохнул с восхищением:
— Хотелось бы увидеть и другое божественное оружие Учителя.
Чу Ваньнин сказал:
— Тяньвэнь более чем достаточно, чтобы разобраться с основной частью проблем. Что касается двух других, было бы лучше, если бы мне никогда не пришлось их использовать.
Сюэ Мэн неохотно согласился, но искра возбуждения все еще танцевала в его глазах. Глядя в эти глаза, Чу Ваньнин подумал, что Сюэ Мэну достался слишком воинственный характер, а такие проявления натуры не так легко контролировать. Но, к счастью, сердце юноши было добрым, так что с некоторым руководством причин для беспокойства не было.
Мо Жань стоял в стороне и размышлял, поглаживая подбородок. Его обычная улыбка не касалась глаз.
Цель оружия — лишить жизни другого человека. Такой праведник как Чу Ваньнин использует его только в том случае, если у него действительно нет другого выбора. В прошлой жизни, также как и в этой, праведность была его самым слабым местом.
Все это дерьмо о добре, торжествующем над злом, было не более чем словами из книг. Но этот дурак верил в эти бумажные ценности. При всем своем исключительном таланте и воинской доблести, из-за своей праведности и чести он, в конце концов, закончил как бесправный пленник, став прахом у его ног.
— Учитель, — голос Ши Мэя прервал его размышления, — я слышал, что сотни, если не тысячи сильнейших мастеров и учеников разных духовных школ поднимаются на Пик Сюйин каждый год в поисках оружия, но только один или два способны растопить озеро Цзиньчэн. Кроме того, за последние несколько лет никому это не удавалось. Мой уровень совершенствования слишком низок... У меня нет никаких шансов. Мо Жань и молодой господин Сюэ выдающиеся заклинатели и, возможно, смогут добиться успеха, что касается меня, не лучше ли отказаться от восхождения и практиковаться в основах?
Чу Ваньнин не произнес ни слова. В глубоких раздумьях его лицо было похоже на тонкий фарфор, покрытый легкой дымкой.
В прошлой жизни из-за неуверенности в себе Ши Мэй также отказался от возможности взойти на Пик Сюйин. Увидев это, Мо Жань решительно вмешался.
— Просто попробуй. Даже если это не сработает, думай об этом, как об увлекательном путешествии. Почему бы нам не посмотреть мир, вместо того чтобы сидеть взаперти на Пике Сышэн?
Ши Мэй только еще больше занервничал:
— Нет, но я действительно слишком слаб, а на Пике Сюйин так много выдающихся совершенствующих. Что мне делать, если ученики из другого ордена вызовут меня на бой? Я точно проиграю и поставлю Учителя в неловкое положение...
Чу Ваньнин поднял глаза:
— Это все, чего ты боишься?
Слова были странные, как будто вопрошающие, но в то же время и риторические. Двое других ничего не поняли, но Ши Мэй почувствовал, как холодок проник в его сердце. Когда он поднял глаза, то встретился с холодным и пронзительным взглядом Чу Ваньнина.
— Учитель...
Выражение лица Чу Ваньнина оставалось спокойным, когда он произнес:
— Ты специализируешься на исцелении, открытый бой — не твоя сильная сторона. Если кто-то вызовет тебя, просто откажись. В этом нет ничего постыдного.
Мо Жань усмехнулся:
— Не волнуйся, Ши Мэй, у тебя есть я.
В итоге все трое собрали вещи и отправились в путь.
На этот раз цель была довольно далеко, в Верхнем Царстве. Скакать верхом на лошадях было бы слишком утомительно, а Чу Ваньнин все еще не хотел путешествовать по воздуху, поэтому они не спеша ехали в экипаже более десяти дней, прежде чем, наконец, прибыли в город у подножия Пика Сюйин.
Трое учеников уже вылезли из повозки, но Чу Ваньнин все еще не желал выходить. Он поднял бамбуковую занавеску и сказал:
— Мы останемся здесь на ночь. Завтра сделаем последний переход и будем на Пике Сюйин.
Город Юйчэн, в котором они решили остановиться, был не слишком большим, но богатым и шумным. Женщины были одеты в шелка и нефрит, мужчины — в дорогую парчу. Судя по благосостоянию граждан, Юйчэн был намного богаче, чем самые процветающие поселения Нижнего Царства.
Сюэ Мэн щелкнул языком:
— Посмотрите на этих дворняг Верхнего Царства. Запах мяса и вина доносится из-под дверей богачей, в то время как бедные голодают и замерзают до смерти на улицах.
Мо Жаню этот перекос тоже был не по душе, поэтому он не стал спорить с Сюэ Мэном. Вместо этого с приторной издевательской улыбкой заметил:
— Без шуток, я им завидую. Неудивительно, что так много людей так отчаянно хотят перейти в Высшую Сферу. Даже быть простым человеком, а не бессмертным, здесь все равно намного лучше, чем там, внизу.
Чу Ваньнин достал и надел серебряную маску, прежде чем неторопливо выйти из повозки. Он огляделся по сторонам, размышляя о чем-то.
Сюэ Мэн был озадачен:
— Учитель, почему вы в маске?
Чу Ваньнин ответил:
— Этот город находится на границе территории, контролируемой орденом Жуфэн из Линьи. Будет лучше, если никто не будет знать, что я здесь.
Видя замешательство на лице Сюэ Мэна, Мо Жань вздохнул:
— Мелкий Феникс, ты, должно быть, оставил голову дома, раз не помнишь, что Учитель был приглашенным мастером Духовной школы Жуфэн из Линьи.
Его слова встряхнули память Сюэ Мэна, но Любимец Небес не собирался признавать, что он действительно забыл. Поэтому, покраснев, он закатил глаза, вступая в спор:
— Да, может Учитель и был там только приглашенным мастером, но они же его не купили. Почему ему нельзя было уйти? Даже если люди из ордена Жуфэн увидят его, что они сделают? Потащат обратно?
Мо Жань сказал:
— Ты, болван, серьезно ничего не знаешь? С тех пор как Учитель покинул орден Жуфэн, практически никто в Верхнем Царстве не знает, куда он направился. Во время миссий всякий раз, когда нас спрашивают, под чьим руководством мы обучаемся, разве мы не говорим просто «Пик Сышэн», не разглашая имя нашего учителя?
Сюэ Мэн опешил на мгновение, прежде чем его осенило:
— О, так место, где сейчас практикует Учитель — это секрет? Но ведь Учитель так силен, зачем ему прятаться?
— Дело не в том, что я чего-то опасаюсь, просто не хочу, чтобы меня беспокоили. Давайте найдем гостиницу, — предложил Чу Ваньнин.
— Добро пожаловать, бессмертные, хотите
