из проема вырвался язык пламени, озаривший камни южной стены Понден-кирк.
Эмили заскользила вниз по склону, хорошо различая в свете разгорающегося огня торчащие из земли камни. Последние несколько ярдов до более-менее ровного места она преодолела бегом.
Керзон явно успел уже схватиться с чудовищной, похожей на волка тварью — из его пальто были вырваны клочья, а лезвия ножа-диоскуров, который он держал, в свете огня на Понден-кирк отливали красным. Зверь медленно пятился, скалил клыки и уже напружинил ноги для могучего прыжка, когда Брэнуэлл, сидевший на его спине, вдруг заорал и, конвульсивно дернувшись, изогнулся так далеко назад, что Эмили решила, что его спина сейчас сломается.
В следующий миг он наклонился набок и свалился в грязь, а чудовище припало на передние лапы и, снова взвыв, наклонило массивную голову, чтобы взглянуть на упавшего седока.
Эмили сморгнула дождевые капли с глаз. Брат тут же вскочил на ноги, но, приглядевшись, Эмили увидела, что тело Брэнуэлла осталось лежать на земле, а поднялось какое-то странное пегое существо, состоящее из пузырящейся грязи и клочковатых пучков травы.
Оно повернулось к свету огня, выбивающегося из волшебной пещеры. Рот на лишенной каких-либо черт голове открылся, и оттуда вырвался голос — дрожащий, прерывистый и, по-видимому, пытавшийся складывать слова.
Эмили подумала, что это Страж бросился на человекоподобную фигуру, порвал ее волокнистое горло, но Страж ткнулся ей в бедро, и она поняла: это был призрачный Страж.
И еще она поняла, что фигура из грязи и травы — это извергнутый экзорцизмом призрак Валлийца, отрезанный наконец-то от Брэнуэлла очистительным огнем, который она зажгла в пещере фейри, и что он, для того чтобы соорудить это последнее грубое подобие тела, действительно умудрился воспользоваться тем, что оказалось прямо под ногами.
Призрачный Страж увернулся от лязгнувших челюстей громадного вервольфа и напрочь оторвал голову земляного Валлийца от тела. Тот упал и рассыпался под дождем кучкой рыхлой земли. Пес-призрак исчез.
Чудовище ткнуло лапой растекающиеся останки своей второй составляющей, вскинуло голову и завыло в низкое небо. Страж подскочил к распростертому на земле неподвижному Брэнуэллу, крепко взял его зубами за пальто на спине и потащил в сторону от возвышавшегося над ними обоими жуткого создания, твердо стоявшего на мощных ногах.
Вервольф-великан опустил голову и рванулся в сторону Эмили, но Страж мгновенно выпустил Брэнуэлла, прыгнул навстречу твари, полоснул зубами по морде, целясь в глаза, и отскочил, изготовившись для нового нападения. С другой стороны подскочил Керзон и всадил диоскуры в ближний к нему глаз чудовища.
Оно мотнуло головой, толкнув Керзона, тот упал навзничь, вервольф снова и снова хватал его клыками, а он несколько раз ударил ножом по носу и в глаза зверя; потом зверь упал, скуля, а Керзон откатился в сторону. Еще один раз вонзив нож, Керзон, согнувшись, прижимая свободную руку к животу, отступил вверх по склону.
Брэнуэлл сел, несколько секунд растерянно смотрел на чудовищную тварь, царапавшую когтями мокрую землю, а потом стал быстро отползать от нее; через несколько ярдов он поднялся на ноги и, ничего перед собою не видя, побежал вверх по склону.
Он промчался мимо Эмили, не узнав и даже, вероятно, не заметив ее, и, помогая себе руками, полез выше, к северной стороне Понден-кирк.
Страж сделал выпад в сторону вервольфа и поспешил туда, где стояла Эмили. Когда он оказался возле хозяйки и грозно зарычал на лежавшую тварь, Эмили подняла диоскуры; в этот же момент к ней подбежал Керзон со своим ножом. Его мокрое, с грязными потеками лицо осунулось еще сильнее, он каким-то образом лишился пальто и был в одной лишь изодранной в клочья и бурой от крови рубашке. Свободную руку он все так же прижимал к животу, но рука с ножом была тверда. Четыре клинка ножей-диоскуров — его и Эмили — ярко блестели в колеблющемся оранжевом свете огня, пылавшего за их спинами.
Чудовищный вервольф подтянул под себя задние лапы, пытаясь совершить еще один бросок, но в нескольких десятках ярдов за его спиной в дерево ударила ослепительная молния, одновременно землю сотряс мощный раскат грома, и тварь конвульсивно задергалась. Страж высоко подпрыгнул, а Эмили почувствовала, что ее ноги тряхнуло электрическим разрядом.
В следующий миг, сквозь звон в ушах и непрерывный плеск дождя, она услышала необычно сильный голос отца:
— Эмили! — проревел Патрик. — Отойди подальше!
Тем временем Брэнуэлл вскарабкался по склону, вздымавшемуся к северу от Понден-кирк. В панике он попросту не заметил яркого пламени, рвущегося из пещеры фейри слева от него. Еще через минуту земля под его ногами и отчаянно цеплявшимися за нее руками выровнялась, он оказался на плато и выпрямился.
Справа от него стоял едва различимый сквозь дождь маленький каменный домик, которого он никогда раньше не замечал, а перед собой он увидел двоих людей, которые жестикулировали, указывая на вершину Понден-кирк. Холодный ветер кидал на них клубы дыма; их лица озарял свет необъяснимого огня, пылавшего за спиной Брэнуэлла.
Одним из этих людей — Брэнуэлл протер глаза и посмотрел снова — одним из этих людей, хотя это и невероятно, был его отец!
Со стороны каменного домика к ним быстро приближалась еще одна фигура — короткий вертикальный чурбан, размахивающий руками, но, похоже, не имевший головы. С болью осознав, что отец стоит на краю высокого крутого обрыва, Брэнуэлл пробежал по грязи и выбрался на плоские мокрые камни, представлявшие собой вершину Понден-кирк.
Мужчина, стоявший рядом с Патриком Бронте, обернулся, заметно вздрогнул — то ли увидев Брэнуэлла так близко, то ли разглядев приближение движущегося существа, вышедшего из непонятного каменного дома, и поднял нож.
Последним усилием рванувшись вперед, Брэнуэлл оттолкнул незнакомца от отца; при этом острия сдвоенных клинков поранили тыльную сторону его запястья.
Незнакомец отступил на шаг и попытался удержать равновесие. Поняв, что устоять на ногах ему не удастся, он бросил нож в сторону отца Брэнуэлла, не говоря ни слова, повалился назад и пропал из виду.
Патрик поймал оружие за рукоять и повернулся к Брэнуэллу. Тот испуганно уставился на оружие и понял, что это два ножа, искусно связанные вместе. И еще Брэнуэлл обратил внимание на то, что на шее у отца нет шарфа, который он снимал лишь на ночь.
Брэнуэлл вскинул руки.
— Папа! Это я!
Один глаз Патрика был окружен большим синяком и заплыл, но другим он уставился на Брэнуэлла, потом с облегчением выдохнул, выронил самодельные диоскуры и тут же обернулся и окинул взглядом долину.
Патрик вскинул руки, а несуразная фигура, выскочившая из домика, была уже в
