злое, но суди, господи, по правде, моей, я же вовеки уповаю на тебя».
И привели великому князю коня, и выехал он на побоище и увидел, что из войска его побито многое множество, бесчисленное, а убито поганых в четыре раза больше того. И обратился к Волынцу и сказал: «Воистину, Дмитрий, не лжива твоя примета, подобает тебе всегда быть воеводою в полках».
Потом князь великий Дмитрий Иванович начал ездить по побоищу с братом, с князем Владимиром, и с иными уцелевшими князьями и литовскими князьями, а сердцем болеть и кричать, слезами обливаясь. Наехал на то место, где лежат белозерские князья, вместе они были убиты, так бились, что один за другого умирал. Тут же лежит Микула Васильевич. И став перед трупами любимых воевод, князь великий Дмитрий долго их оплакивал и говорил: «Братья, русские князья и воеводы местные, если имеете дерзновение у бога, то помолитесь богу о нашем унынии. Знаю, как велика милость его, если мы с вами вместе будем просить». И приехав на иное место, увидел своего наперстника Михаила Андреевича Бренка, близко от него лежит Тимофей Валуевич. Став беред ними, князь великий много плакал: «Братья возлюбленные, ради меня убиты вы. Где такой раб, который ради государя сам на смерть пойдёт? Подобный был в полку персидского царя Дария, тот так же поступил». И над трупом Семена Милюка также сказал: «Крепкий страж, который стойко сторожил». Приехал князь великий на другое место и нашел тут лежащим Пересвета Александра, чернеца брянского, тут же лежит и Таврул татарин, уподобляясь древнему Голиафу. А приметами того татарина были: высотою он был трех сажень, а плечи — в русскую сажень, а между глазами — локоть целый. И сказал князь великий Дмитрий Иванович: «Видите ли, братья, русские сыны, многим было испить от него смертную чашу, но его победил Пересвет, супостата татарина, равного себе».
И князь великий Дмитрий Иванович велел на том месте трубить в ратные трубы, созывать храбрых людей, боровшихся с оружием против сынов татарских. И со всех сторон идут люди на трубные звуки и весело ликуют, распевая крестныя стихи, а иные мученические, а иные богородичные. И увидел князь великий, что люди собрались: и литовские князья, и русские, и уцелевшие бояре местные. И стал князь великий посреди их, плача горько и радуясь, говорить: «Братья мои милые, князья русские, сыны всей Руси, вам подобает служить, а мне вас хвалить и по достоинству почтить. А когда господь бог мне позволит, когда я буду на своем столе, тогда стану вас одаривать по достоинству». И сказал князь великий Дмитрий Иванович своему брату князю Владимиру Андреевичу и своим нареченным братьям Ольгердовичам: «Грозно, братья, в этот день видеть, как лежат христианские трупы, точно большие стога». А Дон-река три дня течет кровью, а Меча-река запрудилась трупами татарскими.
И сказал князь великий всея Руси Дмитрий Иванович: «Считайте, братья, скольких воевод у нас нету и скольких молодых людей нет же». И говорит тогда великому князю московский боярин Михаил Александрович: «Нет, государь, у нас 40 бояринов московских, 12 князей белозерских, 20 бояринов коломенских, 40 бояринов владимерских, 20 бояринов коломенских, 50 бояринов суздальских, 40 бояринов муромских, 23 бояринов дмитровских, 60 бояринов можайских, 30 бояринов звенигородских, 70 бояринов ярославских, 100 бояринов Нижнего Новгорода, 114 бояринов тверских. А убито, государь, от безбожного царя Мамая 200 000 без четырех человек. А помиловал господь бог землю Русскую». И сказал князь великий Дмитрий Иванович: «Князья русские и воеводы местные, и молодые люди, ныне уже справились с врагом, пусть каждый своего ближнего похоронит, да не даны будут христианские тела на пищу птицам небесным и зверям земным».
И князь великий стоял на костях человеческих три дня и три ночи; разбирали христианские тела, и похоронили их с честью, и пели над ними надгробные песни, а нечестивых бросили зверям на расхищение. И велел князь великий везти тела убитых на Русь, в дома их, где кто жил, для погребения же остальных воинов велел копать великие ямы на высоком месте, и всех ям выкопали 300 000.
В то время пришла весть в Москву, в четвертый день после битвы, на память Федоры Александрийской, к преосвященному Киприану митрополиту, и к великой княгине Евдокии, и к воинским женам. И сказали им об убитых. А поганый царь Мамай убежал туда, где создан был город Кафа, и утаил свое имя, но был опознан некими купцами и убит был итальянцами окаянный со своими единомышленниками. И Ольгерд литовский услышал, что победил великий князь московский безбожного царя Мамая со всем его войском.
И потом сказал князь великий Дмитрий Иванович: «Слава ныне господу богу нашему! Помиловал нас грешных и не предал нас в руки врагов. А вам, братья, князья и бояре, и молодые люди, суждено было на этом месте принять смерть между Доном и Непрядвощ на поле Куликовом, на речке Непрядве. А головы свои сложили, братья, за святые церкви и за землю Русскую и за веру христианскую. Простите меня, братья мои милые, от мала и до велика, в этой жизни и в будущей». И князь великий Дмитрий Иванович сказал брату своему, князю Владимиру Андреевичу: «Пойдем, брат, в свою землю Залесскую, к славному граду Москве, и сядем, брат, на своем княжении и на своей отчине и дедине, а добыли мы честь и славное имя». И сказал князь великий брату своему и князьям литовским: «Братья мои милые, пению время и молитве час».
Наступил праздник всемирного воздвижения честного животворящего креста[666]. И велел великий князь перевозиться на эту сторону Дона и поехал по Рязанской земле. Услышал князь Олег рязанский, что идет князь великий, победив своих врагов, и начал бояться и скорбеть и сказал: «Горе мне, грешному, отступнику веры христовы! Зачем соблазнился и соединился с нечестивым царем Мамаем?» И бежал из града своего на литовский рубеж и остался там. И сказал своим боярам: «Я буду ждать вестника. Как князь великий проедет землю Рязанскую, я тогда возвращусь восвояси». Князь же великий приказал всему своему войску: «Если кто поедет по Рязанской земле, то пусть волоса не коснется чьего-либо». И прошел князь великий Рязанскую землю, не тронув никого.
И пошел князь великий к своему граду Москве, а к Коломне уже вестники спешат к преосвященному Киприану митрополиту, что князь великий Дмитрий Иванович идет, победив своих врагов и супостатов, а идет на свою отчину и дедину. Преосвященный же митрополит повелел по всем
