Но Виккерс не мог себе позволить бегства. Он должен был выполнить на этой Земле свою миссию.
45
Он знал, что найдет в том магазине сборных домов, но все же пошел туда, ибо считал, что там есть надежда установить контакт. Громадная витрина была разбита, а дом разнесли в щепки, словно здесь прошел самум.
Но здесь поработала толпа.
Он стоял перед зияющей витриной, разглядывал разбитый дом и вспоминал день, когда они с Энн зашли сюда по пути на автобусную станцию. Он помнил, что на крыше дома был флюгер в виде утки, во дворе красовались солнечные часы, а на дорожке стоял вечмобиль, но вечмобиля нигде не было. Наверное, его выволокли на улицу и разнесли на куски, как это случилось с его машиной в маленьком городке в Иллинойсе.
Он повернулся спиной к витрине и медленно пошел вниз по улице. «Глупо было, — думал он, — идти в этот выставочный зал, но это был мой единственный, хотя почти безнадежный шанс».
Он повернул за угол и увидел, что в пыльном скверике на другой стороне улицы собралось довольно много народа. Слушали человека, стоявшего на скамейке.
Виккерс не спеша пересек улицу и остановился, разглядывая толпу.
— Что произойдет, — спрашивал человек, — когда упадут бомбы? Они призывают вас не бояться. Они призывают вас, отбросив страх, оставаться на своих рабочих местах. Но, что будут делать они сами, когда посыплются бомбы? Разве они помогут вам?
Он перевел дух, а толпа застыла в напряженном молчании.
— Они не придут вам на помощь! — продолжал оратор, чеканя каждое слово. — Они не придут вам на помощь, ибо она вам будет уже не нужна. Вы умрете, друзья мои. Умрут десятки тысяч. Умрут в пламени солнца, которое взойдет над городом. Умрете и обратитесь в прах. Вы умрете…
Вдали послышался вой сирен, и толпа гневно заволновалась.
— Вы умрете, — продолжал оратор, — но зачем вам умирать, если вас ждет другой мир. Ключ в этот мир — бедность. Бедность — билет в новый мир. Все, что надо сделать, — это бросить работу и отказаться от всего, абсолютно от всего. Туда можно прийти только с пустыми руками.
Вой сирен приблизился, и толпа заволновалась еще больше. Ее грозный гул напоминал шум листвы под порывистым ветром, предвестником грозы.
Оратор поднял руку, стало тише.
— Друзья мои, — сказал он, — вы слышите меня? Вас ждет другой мир. Бедняки пойдут первыми. Бедняки и отчаявшиеся — все те, кому в этом мире нет места. Но вы можете попасть туда только с пустыми руками, без всякого достояния. В этом другом мире нет бомб. Там все можно начать снова. Целый новый мир, во всем похожий на этот, с деревьями, травой, плодородными землями, дичью в лесах и рыбой в реках. Подлинная страна мечты. И мира.
Сирены выли совсем близко.
Виккерс сошел с тротуара и быстро пошел через улицу.
Полицейский автомобиль резко вывернул из-за угла, его занесло, шины завизжали на асфальте, сирена выла словно в агонии.
И тут у самого тротуара Виккерс споткнулся и растянулся во весь рост на мостовой. Инстинктивно он встал на четвереньки и увидел, что полицейская машина мчится прямо на него. Он понял, что окажется под ее колесами, прежде чем успеет вскочить.
И вдруг чья-то рука схватила его выше локтя, он взлетел над мостовой и рухнул на тротуар.
Из-за угла, визжа шинами, вылетел второй полицейский автомобиль.
Толпа разбегалась в разные стороны.
Та же рука потянула его за локоть, помогла подняться, и тут Виккерс впервые увидел своего спасителя-человека в драном свитере и с ножевым шрамом на щеке.
— Быстрее, быстрее, — сказал человек, и шрам дернулся в такт словам. У него были блестящие зубы и темные бакенбарды.
Он толкнул Виккерса в узкий проход между домами, и Виккерс, пригнувшись, побежал меж двух кирпичных стен.
Позади шумно дышал его спаситель.
— Направо, — крикнул человек. — В дверь.
Виккерс схватился за ручку, и дверь распахнулась в темный коридор.
Человек вбежал следом за ним, захлопнул дверь, и они застыли, шумно и неровно дыша в гнетущей темноте подъезда.
— Еще один не дали закончить, — сказал человек, — полицейские стали быстрее соображать. Не успеешь начать митинг, как…
Не кончив фразы, он взял Виккерса за плечо.
— Идите за мной. Осторожно. Ступеньки.
Виккерс пошел за ним, нащупывая ногой ступени. С каждым шагом затхлый воздух подвала становился нестерпимей.
У подножия лестницы человек отодвинул в сторону плотную занавеску, и они очутились в слабо освещенной комнате.
В одном углу стояло старое разбитое пианино, в другом — громоздились ящики, а в центре за столом сидело четверо мужчин и две женщины.
Один из мужчин сказал:
— Мы слышали сирены.
Человек со шрамом кивнул головой.
— Чарли только разошелся. Толпа слушала его, затаив дыхание.
— Кто с вами, Джордж? — спросил другой.
— Он убегал, — ответил Джордж. — Его чуть не задавила полицейская машина.
Они с интересом посмотрели на Виккерса.
— Как ваше имя, приятель? — поинтересовался Джордж.
Виккерс назвал себя.
— Он свой человек? — спросил кто-то.
— Свой, — сказал Джордж. — Он убегал.
— Осторожность…
— Он — свой человек, — упрямо повторил Джордж, но Виккерс отметил, что за уверенностью его спасителя скрывается неловкость — он только сейчас сообразил, какую глупость сделал, приведя его сюда.
— Хотите выпить? — предложил один из мужчин. И подвинул бутылку к Виккерсу.
Виккеpс сел на стул и взял бутылку.
— Меня зовут Салли, — представилась одна из женщин, та, что была покрасивей.
— Рад с вами познакомиться, Салли, — отозвался Виккерс. Он обвел взглядом стол. Остальные не были расположены к знакомству.
Он поднял бутылку и глотнул из нее. Это было какое-то дешевое спиртное. У него перехватило дыхание.
Салли спросила:
— Вы активист?
— Простите?
— Активист или пурист?
— Он активист, — сказал Джордж.
Виккерс видел, что Джордж даже вспотел от сознания совершенной ошибки.
— Не очень-то он похож на активиста, — произнес один из мужчин.
— Я активист, — сказал Виккерс, чувствуя, что от него ждали именно этого ответа.
— Он вроде меня, — проговорила Салли. — Активист из принципа, но пурист в душе. Не так ли? — спросила она Виккерса.
— Да, — ответил Виккерс. — Именно так.
Он отпил еще глоток.
— Какой у вас период? — спросила Салли.
— Мой период? — переспросил Виккерс. — Ах да, мой период!
И вспомнил белое напряженное лицо миссис Лесли, которая спрашивала его, какой исторический период он считает самым интересным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
