«5‑го июля я предпринял массированную атаку танковой бригадой, однако не продвинулся дальше оврага, — докладывал полковник Декер генерал–инспектору Г. Гудериану о первом танковом бое «пантер» с советскими танками. — Не зная о наших новейших орудиях, восемь танков «Генерал Ли»{273} приблизились к нам примерно на 2200 метров. Всего несколькими удачными попаданиями мы их уничтожили — они вспыхнули, [341] подобно бенгальским огням на рождественской елке. Один из них был поражен метким выстрелом моего танка»{274}.
Наши потери были выше, чем указал их командир 39‑го тп. Согласно отчету 245 отп только в этом бою сгорели 9 танков М 3с и 2 М 3л, а 1 М 3л был подбит. Вместе с боевыми машинами погибли 26 танкистов и 24 получили ранение{275}.
На результаты боя повлияли и низкие боевые качества танков. Так, «многоэтажный» М 3 «Генерал Ли» имел высоту 3,12 м и лобовую броню 50 мм, а у М 3 «Генерал Стюард» и того меньше — 25 мм. В то же время наш Т-34, к тому времени также уступавший по ряду показателей немецким боевым машинам, имел «рост» 2,72 м и толщину лобового листа 60 мм. В войсках эти американские танки называли не иначе как «братскими могилами». По стечению обстоятельств в это же время, в 14.00, на левом фланге 6‑й гв. А командир 52‑й гв. сд отдал приказ контратаковать, также «в лоб», танковую группу мд СС «Дас Райх» своим резервом — двумя ротами 230‑го отп, которые были укомплектованы теми же американскими машинами, что и 245‑й отп. Итог оказался столь же трагичным.
Далеко не легкой прогулкой, как может показаться на первый взгляд, читая «бодрый» доклад полковника Декера, оказался этот день и для бригады «пантер». По свидетельству бывшего начальника штаба 4‑й ТА генерала Ф. Фангора, 5 июля по техническим причинам вышло из строя, не вступив в бой, 45 Т-5, или 25 % от имевшихся в строю танков. Причем часть «пантер» сгорела на марше вследствие неисправности системы питания. К этому необходимо добавить определенную часть машин, потерянную на поле боя. «Понесенные впоследствии боевые потери, — писал генерал, — привели к невозможности компенсировать то, что было утрачено вначале»{276}. В архивных документах также отмечается факт подрыва Т-5 на минах в полосе обороны 67‑й гв. сд. Из воспоминаний участника тех боев Вальтера Рана:
«Я был лейтенантом и занимал должность адъютанта в 52‑м танковом{277} батальоне. Эта Курская дуга ее полевыми оборонительными сооружениями… была великолепно укреплена. Там были тысячи мин, орудия вели фланкирующий огонь. Задействовались противотанковые пушки, танки. Это была в высшей степени образцовая полоса обороны…
«Пантеры» были новыми танками, и на Курской дуге этот танк был впервые задействован. Причем наши механики–водители [342] и те, кто находился в башне, эту машину до конца еще тогда не освоили. И поэтому очень много танков выходило из строя по техническим причинам… Экипажи все время радировали: «Скорее! Требуется помощь! У нас танк не заводится!» Мы работали днем и ночью, чтобы привести танки в порядок.
Танк русских был, конечно, хорошо опробован, и у них почти не было потерь технического характера. В русских танках был дизельный двигатель, а в наших до сих пор использовался бензиновый двигатель с гораздо более высоким расходом горючего. А еще «пантеры» часто воспламенялись и сгорали. Много танков сгорало еще до столкновения с противником.
Мы считали, что пушки наших танков были намного лучше пушки русского танка. Наши танковые экипажи могли поразить Т-34 с расстояния 1200–1400 метров. В то же время у нас была не очень крепкой бортовая броня, на некоторых участках ее толщина составляла 45 мм, а лобовая броня имела толщину 80 мм. То есть подбить танк спереди было почти невозможно, а сбоку, справа и слева не составляло труда. Не все из них были окончательно выведены из строя, но мы, ремонтники, находились, как правило, в километре или двух от места, где велись боевые действия, и видели, какой урон наносился нашим танкам стрельбой русских. Так как потом мы их ремонтировали…»{278}
После 15.00 полковник А. И. Баксов для поддержки действий своего резерва применил нестандартные средства борьбы с бронетехникой врага — дивизион 5‑го гв. мп (об этом сообщал немецкий авиаразведчик в 15.35). «Катюши» накрыли двумя залпами прямой наводкой в районе севернее Бутова группу танков. Огонь велся с дистанции 4 км, и, по докладу наших наблюдателей, было сожжено 3 и подбито 8 танков.
Это был один из первых случаев использования реактивных систем по танкам в боях на Курской дуге. В течение 5 июля расчеты «катюш» отбили еще несколько атак врага на участках и других дивизий первого эшелона 6‑й гв. А.
«В июльских боях на участке 6‑й гв. армии был применен огонь PC во взаимодействии с огнем иптапов против танков, — отмечается в докладе штаба артиллерии фронта. — Это дало хороший эффект — благодаря массовому одновременному разрыву снарядов наносятся потери сопровождающей танки мотопехоте и самим танкам.
На участке, подвергнутом обстрелу PC, происходит задымление, что, с одной стороны, позволяет провести, если необходимо, маневр средствами ПТО, и с другой — ослепляются [343] танки противника, лишаясь возможности вести прицельный огонь»{279}.
Эффект от ударов «сталинских органов», как называли немцы гвардейские минометы, был для врага ошеломляющим. В районах, где работали эти системы, противник, как правило, прекращал атаки на довольно длительное время. Из показаний пленного ефрейтора Эриха Кона, 678‑го пп 332‑й пд, который действовал на левом фланге 48‑го тк: «…огонь PC производит ужасающее моральное воздействие на солдат и отбивает всякую охоту наступать. Наша рота в первый день наступления понесла до 80 % потерь, из коих половина относится за счет огня PC»{280}. Еще одно свидетельство старшего гренадера 78‑го пп той же дивизии Вульфа Эриха: «…от огня PC наша рота мгновенно потеряла до 20 % личного состава… Я воевал во многих странах, но такой артиллерии, как у русских, не встречал»{281}.
Во второй половине дня в борьбу с танками «Великой Германии», атаковавшими полк полковника В. И. Бажанова, вступили и «четвероногие бойцы» из 27‑го батальона собак–истребителей на Воронежском фронте, который находился в подчинении командования 6‑й гв. А. Подразделение насчитывало 76 голов, один взвод был передан командиру 52‑й гв. сд, но в силу сложившейся обстановки использовать его не удалось. А вот применение подготовленных животных в 67‑й гв. сд имело хорошие результаты. Эта был первый случай успешного применения такого нестандартного средства борьбы с бронетехникой в боях на Курской дуге.
«… Опыт показывает, что это средство для борьбы с танками противника является весьма и весьма действенным средством, — отмечается в отчете штаба инженерных войск Воронежского фронта. — В первые дни боев рота собак–истребителей танков действовала на переднем крае обороны, занимая позиции повзводно в 375‑й сд, 52‑й гв. и 67‑й гв. сд. Из трех взводов, находившихся на боевых позициях, два взвода (при 375‑й и 52‑й гв. сд) использовать собак не смогли, так как действий танков на их участке не было. Взводом лейтенанта Лисицина, действовавшим на участке 196‑го гв. сп 67‑й гв. сд (Березов), было подорвано собаками 12 танков, на что было израсходовано 16 собак (4 собаки были убиты до подхода их к танкам противника).
Взвод лейтенанта Лисицина, подорвав танки противника, стойко оборонял занимаемую им позицию, отбил неоднократные [344] атаки немцев и отошел только после получения приказа об отходе, К 12 танкам, подорванным собаками, взвод лейтенанта Лисицына уничтожил три танка противника огнем ПТР, также личным оружием — 150 солдат и офицеров противника. После 11.7.43 г. рота собак–истребителей танков выполняла задачу подвижного противотанкового резерва командующего 6‑й гв. А»{282}.
Об успехах четвероногих помощников в борьбе с германским бронированным «зверинцем» в этот день было доложено начальником штаба фронта генерал–лейтенантом С. П. Ивановым в Генеральный штаб оперативной сводкой № 00371 к 22.00. Летом 1943 г. в штате еще нескольких армий, участвовавших в боевых действиях на Огненной дуге, числились собаки–истребители. Так, 27‑я А имела 160 голов, а 5‑я гв. А — 81{283}. Однако пока обнаружены документы, подтверждающие непосредственное участие в боях «четвероногих бойцов» лишь в полосе 67‑й гв. сд.
Немцы также использовали этих животных в ходе проведения операции «Цитадель». Так, на фронте 1‑й ТА для уничтожения наших противотанковых мин ПОМЗ‑2 натяжного действия противник направлял на заминированные участки собак со специально закрепленными на них и опущенными к земле вилками. Двигаясь вперед, четвероногие саперы цепляли шнуры мин, натягивали их, и мины взрывались.
Высокую эффективность, особенно в первые дни немецкого наступления в полосе 67‑й гв. сд, как и в 52‑й гв. сд, показали бутылочные минно–огнефугасы (МОФ) и огненные валы. В отличие от минных полей МОФ уничтожали противника не только осколками и взрывной волной, но и сильным пламенем. Они представляли собой ящики, заполненные бутылками с зажигательной смесью. В центр МОФ под деревянной крышкой устанавливалась противопехотная мина. Ящик зарывался в землю не полностью и маскировался дерном. Незначительный нажим на крышку вызывал взрыв не только мины, но и всей смеси. Образующийся столб огня и осколков в сочетании с ударной волной уничтожал в радиусе 40 метров всю живую силу и технику.
