да три лампы висели на проводах без всяких плафонов. Не кабак это, а распивочная с десятком столов и грубыми дощатыми лавками. В углу у окна резалась в карты компания из пятерых извозчиков. Их уже почти вытеснили с улиц автомобили и трамваи, но все равно некоторые продолжали упорно держаться за свое малоприбыльное дело. Видимо, не умели ничего больше, а возраст не позволял искать другого занятия.
Владимир подошел к стойке кабатчика, положил на нее рубль и буркнул:
– Кружку пива и сто грамм.
Кабатчик, не глядя на посетителя, нацедил мутное пойло из огромной, стоящей в углу бочки в липкую, заляпанную множеством рук и давно не мытую кружку и сунул ее прямо в ладони Владимиру. «Водкой», судя по запаху, тут служил ядреный самогон. Что же. Если бы Владимиру и правда нужно было напиться, такого набора хватило бы с лихвой.
Бросив на стол мелочь на сдачу, кабатчик отвернулся от посетителя и ушел куда-то внутрь, за занавес. А Владимир, подхватив напитки, направился в нужник.
Им служил сарай, пристроенный прямо к подвалу, в котором находился кабак. Поднявшись по лестнице, Владимир без труда нашел кадку с водой и, убедившись, что никто его не видит, заменил пиво чаем, предварительно прополоскав рот вонючей жидкостью. Водку заменил водой. В голове слегка зашумело, несмотря на то, что пиво он старательно выплюнул. Забрав кружку и стопку, он вернулся в зал и сел на свободное место за столом. Слушать особенно было нечего, поэтому Владимир пока что просто ждал хозяина, который должен был прийти с минуты на минуту.
Но первым появился не он.
Дверь скрипнула, и в помещение вошел крупный, пахнущий алкоголем мужчина.
Судя по наколкам на руках, он несколько раз бывал на каторге, но ранг среди воров заслужил невысокий. Владимир сделал вид, что не обратил на вошедшего внимания, но не тут-то было. Человек нетвердой походкой направился прямо к нему. Решил отобрать выпивку и барахло из увесистой сумки у не выглядевшего крупным матросика? Или думает, что у сошедшего на берег с корабля парня точно водятся деньжата?
Понимая, к чему идет дело, Владимир старательно посмотрел исподлобья.
– Слышь, матросик. Бегом слинял отсюда. Это мой стол. Бухло оставь.
Извозчики прекратили игру и уставились на дебошира, ожидая развлечения.
– А если нет? – спросил Владимир.
– Ты чё, бессмертный, салага? Я Меченый. Меня тут все знают. Щас ты у меня здешнюю палубу своими портками надраишь.
Дальнейший диалог был лишен смысла, поэтому Владимир толкнул лавку, и стоящий рядом с ней задира, смешно всплеснув руками, рухнул на пол.
Владимир посмотрел на кабатчика, вынырнувшего из-за занавески.
– Перебрал, на ногах не стоит.
Бугай начал медленно подниматься. Его глаза налились кровью, а в руке сверкнул нож.
Нужно срочно утихомирить его, но при этом не раскрыть себя.
Владимир посмотрел на кружку, стоящую на столе. В ней «пиво», его нельзя разлить. Но другого выхода нет. Главное – не разбить кружку, иначе кабатчик может выставить из заведения. И желательно не убить противника. Тогда придется вызывать полицию, и вся конспирация пойдет насмарку.
Владимир незаметно огляделся. Все смотрели прямо на него, и в глазах присутствующих читался живейший интерес: сейчас пришлого морячка порежут на лоскуты.
Головорез слегка втянул голову в плечи и выставил вперед руку с ножом.
Владимир медленно поднялся. И, дождавшись момента атаки, подхватил кружку и стопку и перевернул стол.
Нож вонзился в столешницу, выворачивая бугаю руку. Тот вскрикнул, хватаясь второй рукой за запястье, и принялся изрыгать проклятия. Владимир же залпом заглотил содержимое стопки, а затем в несколько глотков осушил кружку.
Демонстративно покачнулся и, сделав шаг, ударил задиру дном тяжелой кружки по лбу. Раздался гулкий звук, и здоровенный амбал рухнул как подкошенный.
Повисло молчание.
Владимир поднял стол, поставил на него рюмку и стопку и оглядел ошалевших зрителей.
– Ай да матросик, – заржал один из извозчиков, и вся честная компания присоединилась к нему.
И Владимир понял, что драка прошла как надо. Никто не заметил ничего, что выходило бы за пределы человеческих возможностей.
Он сел на лавку, уронил голову на руки, притворившись, что захмелел, а чтобы не возникло подозрений, почему его так развезло с одного ерша, словно бы невзначай задел сумку. Из нее, громко звякнув об пол, выкатилась пустая фляжка.
За спиной кто-то хмыкнул.
Прошло пять минут, и дверь снова открылась. На этот раз явился хозяин. Не меняясь в лице, он подошел к кабатчику и заказал водку и пиво.
И тоже прошел в нужник. Вернувшись оттуда, он направился к столу Владимира.
Невозмутимо перешагнув через лежащее на полу и слегка постанывающее тело, он поставил выпивку на стол и похлопал Владимира по плечу.
– Чево? – поднял голову Владимир.
– В картишки не хочешь, матросик?
Владимир провел рукой по лицу:
– Можно и в картишки, вот только… – Он выбрался из-за стола и, шатаясь, направился в нужник.
Там он некоторое время как можно натуральнее старался издавать звуки, с которыми люди исторгают из себя еду и выпивку, и полоскал лицо водой. Наружу вышел уже более твердой походкой.
– А деньжата-то имеются? – усаживаясь, пробурчал он. – Я-то вот большую заслугу получил. – Он похлопал себя по карману.
– Имеются, не боись. – Меньшов достал колоду и одними губами проговорил:
– Будешь пить мое. Все решат, что я тебя спаиваю, чтобы легче облапошить.
И добавил громко, чтобы все слышали:
– Угощайся.
И пододвинул кружку с пивом.
Владимир достал деньги, и некоторое время все посетители «Игнашки», кому это было интересно, наблюдали, как денежки матросика перекочевывают в карман более удачливого игрока. После каждого проигрыша Владимир громко матерился, а после выигрыша – хлопал ладонью по столу. Таким образом они просидели минут сорок. Кабак начал наполняться.
Но пока ничего интересного слышно не было. Разговоры крутились вокруг женщин низкой социальной ответственности, денег и азартных игр.
Владимир вслушивался в какофонию звуков, вычленяя отдельные слова, которые могли иметь отношение к делу. И наконец услышал сзади, как раз со стороны того места, где сидели извозчики, чьи азартные крики по мере выпитого становились все громче и громче, то, что и ожидал:
– Хлопушки принес? А то, знаешь ли, Рождество на носу. – Голос говорящего был хриплым, то ли от постоянного курения, то ли из-за сифилиса.
«Хлопушки» на воровском жаргоне означали огнестрельное оружие или бомбы. В любом из этих случаев людей, обсуждающих сделку, следовало задержать.
Владимир выложил на стол туз червей, который держал как раз на случай, чтобы дать хозяину понять: нужные люди уже в кабаке. Меньшов скользнул взглядом по залу, спрашивая, кто именно.
Владимир прислушался.
– Рехнулся? Не здесь же. Бабки гони. Вот адрес склада.
Послышалось шуршание бумаги,
