Читаем без скачивания Милый Каин - Игнасио Гарсиа-Валиньо

Лаура делала ход за ходом, при этом с геометрической точностью просчитывала траекторию движения руки так, чтобы ненароком не задеть своей фигурой какую-нибудь другую. Хулио приходилось всерьез напрягаться, чтобы понять, что она затеяла, как противостоять ее очередному маневру. Оба так увлеклись, что даже не заметили, как Патрисия пожелала им спокойной ночи и ушла спать.

Дядюшка уже давно стал замечать, что ему приходится все больше думать и напрягаться во время игры с племянницей. На этот раз Лаура превзошла себя. Ее игра заставила Хулио привлечь буквально все резервы, включить свой логический аппарат на полную мощность.

Девчонка преградила ему путь ферзем и слоном, дерзко перемещающимся по диагонали. Очень скоро Хулио уже не наступал, а думал, куда бы деться от разящих как молния ударов этих подвижных и грозных фигур. Он не играл, а сломя голову убегал от своей же ученицы, лишь ненадолго задерживая ее контрнаступление жертвой очередной из своих фигур.

Омедас исподтишка посмотрел на Лауру и остался ею доволен. Его племянница сосредоточилась, внимательно наблюдала за ходом игры и никак не походила на ребенка. Нет, перед ним была молодая, но уже вполне взрослая и целеустремленная девушка. Еще несколько ходов — и король Хулио с негромким стуком лег на доску.

— Сдаюсь, — выдохнул он.

Его король лежал у ног ее ферзя, как статуя поверженного правителя, поваленная на землю с пьедестала.

Лаура откинулась на спинку дивана и рассмеялась на всю комнату, просто по уши довольная собой. Хулио глядел на нее и тоже улыбался.

Наконец-то ей удалось добиться того, о чем она так давно мечтала. В течение последнего года ему стоило все больших трудов сводить их партии вничью. Тем не менее вплоть до этого дня дядя оставался для Лауры непобедимым учителем и непобежденным противником. Вот уже много лет он не давал ей форы ни в единую пешку, и Лаура прекрасно это знала. Наконец она победила его в долгой трудной партии этим прекрасным воскресным июньским вечером, который собиралась отметить в своем дневнике, сделать запись большими красными буквами. Да, для Лауры этот день оказался едва ли не самым важным в ее жизни.

— Как ты думаешь, смогу я когда-нибудь стать настоящей шахматисткой?

— Ты уже ею стала. Честное слово.

В тот вечер Хулио осознал, насколько далеко вперед ушла его племянница. Он сполна оценил ее видение ситуации, умение просчитать партию на много ходов вперед.

Ей еще предстояло серьезно поработать над стратегическим осмыслением финальной стадии партии, но в миттельшпиле девчонка уже показывала подлинные чудеса мастерства. Ее фигуры работали с методичностью жерновов мельницы, перемалывавшей боевые порядки противника. Она не терялась в сложных ситуациях, не робела, когда сопернику удавалось сделать действительно опасный для нее ход. Из множества возможных, внешне в равной мере соблазнительных решений ей удавалось выбрать то единственное, которое действительно могло привести ее к успеху. У нее было все — мастерство, чутье и воображение.

Именно последнего качества в свое время порой так не хватало Хулио. Лаура играла дерзко, не боялась пожертвовать фигуру, а то и не одну или же сделать несколько рискованных ходов, если благодаря этой комбинации должна была в конце концов получить весомое тактическое преимущество. В общем, Хулио был горд своей ученицей, о чем, не стесняясь, и сообщил ей.

В свои пятнадцать лет она была готова противостоять самым лучшим игрокам. Лаура уже давно настраивалась на то, чтобы начать выступать в турнирах более высокого уровня. Ближайшей ее целью был региональный чемпионат, а затем — как знать, — возможно, и первенство Испании. В самое ближайшее время ей предстояли отборочные игры столь важных для нее соревнований.

Хулио, конечно же, верил как в ее талант, так и в мастерство, наработанное Лаурой. При этом он не мог забыть, что, разрешив ей участвовать в официальных чемпионатах, он выпускал племянницу в безжалостный мир профессиональных шахмат, пока неведомый ей и от этого еще более опасный для ее юного дарования. В один прекрасный день дядя мог пожалеть, что привел сюда племянницу, особенно если она не выдержит напряжения, давления извне, сорвется и начнет проигрывать турнир за турниром. В общем, цена за прикосновение к миру больших шахмат могла оказаться непропорционально высокой.

Хулио не мог обвинить себя в том, что держал девочку в неведении. Он не раз и не два рассказывал ей о том, в какую мясорубку она лезет, причем совершенно добровольно. Ему вовсе не хотелось, чтобы Лаура идеализировала этот странный мир закрытых, почти безмолвных залов, в котором победы встречают недолгими, слабыми, впрочем, вполне искренними аплодисментами. Здесь все друг друга знают, но видятся чрезвычайно редко. В этом мире даже праздники проходят очень немноголюдно и весьма скромно.

— Дядя, ты за меня не волнуйся. Я ведь мечтаю не о том, чтобы стать рок-звездой. Вот это был бы действительно кошмар.

В то же время Хулио не мог не признаться себе в том, что, несмотря на все свои переживания за Лауру, на искреннее желание уберечь ее от неприятной стороны шахматного мира, в глубине души он мечтал, чтобы она поднялась на тот уровень, до которого не удалось добраться ему самому.

«Пусть племянница хотя бы символически отомстит этому миру за мои неудачи и поражения. Хочу, чтобы она продвинулась на шаг дальше и выше, чем я — мастер, который так никогда и не получил международный класс».

Он прекрасно отдавал себе отчет в собственном порочном нарциссизме, но хотел заранее сделать Лауре прививку от того, что в каком-то смысле считал самой большой глупостью, совершенной им в жизни. Дядя рассказывал племяннице о самых сложных моментах в карьере профессионального шахматиста, живописал все трудности, с которыми приходится сталкиваться. Он даже чересчур уж сурово описывал все препятствия, возникающие на пути молодого шахматного таланта.

Все это было напрасно. На самом деле Омедас подсознательно радовался постоянно крепнущему желанию Лауры превратить шахматы в главное дело своей жизни и увлеченно передавал ей все секреты мастерства, которыми владел, выкладывал все без утайки. Взамен он требовал от девчонки лишь одного — увлеченности и сознательной работы над собой, над совершенствованием собственного мастерства.

Впрочем, требовать от нее ему ничего не приходилось. Она и сама была готова играть день и ночь, прерываясь лишь на то, чтобы проанализировать законченные партии или поучиться на примере других игроков. За последнее время Хулио успел убедиться в том, что амбиции и стремления Лауры вполне сформировались. Теперь он лишь гадал, что из этих профессиональных качеств и черт характера воспитал в ней он сам, а какие были присущи ей изначально, а сама Лаура лишь развила их до нужной степени.

Патрисия не видела ничего плохого в том, что ее дочка готовилась вот-вот перейти в мир профессиональных шахмат.

«Нравится девочке эта игра — и ладно», — рассуждала мать.

Она считала, что таланты надо развивать, поддерживать, и, по правде говоря, не слишком верила брату, когда тот начинал рассказывать о трудностях и неприятных сторонах существования в том мире, где любимая игра и увлечение становятся профессией. На все сомнения, высказываемые Хулио, Патрисия отвечала лишь улыбкой.

Время от времени сестра не забывала напомнить брату, что он сам когда-то не смог сдержать свою любовь к шахматам и попытался сделать их главной заботой своей жизни.

— Хулио, ты бы лучше помолчал. Вспомни себя в детстве и юности. Разве не отец привил тебе любовь к шахматам? Благодаря его педагогическим теориям ты по-настоящему проникся очарованием этой игры. Именно он до поры до времени учил тебя всему, что знал сам, пробудил в тебе страсть к соревнованиям. И что? Неужели ты теперь станешь утверждать, что одерживал победы не сам, а только благодаря стараниям отца или что в твоих последующих неудачах виноват не ты, а только он?

Хулио раз за разом проверял Лауру, порой даже провоцировал ее. Когда она подала заявку на участие в Мадридском индивидуальном турнире, фактически являвшемся отборочным туром для чемпионата Испании, дядя стал высказывать свои сомнения в целесообразности такого шага. При этом он прекрасно понимал, что участие в этом турнире станет для Лауры переломным моментом. У нее были все шансы отлично выступить и в итоге занять одно из самых высоких мест. Если девочка получит достаточное количество очков на этих соревнованиях и попадет в дальнейшую сетку отбора к чемпионату страны, то ее уже ничем нельзя будет остановить.

— Вот скажи мне, зачем тебе эти соревнования? — спросил он. — Почему шахматы не могут быть для тебя просто увлечением, способом интересно провести время?

— Дядя, ты сам прекрасно понимаешь, что соревнования — это совсем другое дело. Не приставай ко мне больше с этой ерундой.