– Спасибо, – я растерла слезы по щекам.
– Демоны сюда не доберутся. А вот жнецы могут. И те и другие хотят одного и того же…
– Чего же? – я напряглась.
– Твоей смерти, – ответил Ян. – Только на выгодных им условиях.
– Но… Ты сможешь меня защитить? Ты ведь не отдашь меня им, правда?
Что-то изменилось после того поцелуя. Я была напугана, растеряна и разбита. А от Яна по-прежнему исходила неимоверная Сила.
– Я никому не позволю причинить тебе вред. Я тебя не отдам.
Глава 32
Истома
Домоуправительницы и дворецкого нигде не было. Я стала волноваться. Ян лишь разводил руками. Пока не приехал Адиса, Кенгерлинский строго-настрого запретил мне вставать с дивана. Поэтому, когда чернокожий вбежал в кабинет, я почти уверовала, что он побледнеет. Так перекосилось его лицо. Видимо, крови на мне действительно было много.
Никогда я не слышала мат от Адисы. А в ту ночь услышала. И было его много, да такой изощренный, что мои щеки пылали от смущения. Кенгерлинский следил за каждым действием друга, будто он в медицине разбирался намного лучше. В итоге, кроме ссадин и ушибов – ничего серьезного обнаружить не удалось.
Мне разрешили пройти в свою комнату и смыть всю эту гадость. Правда, Ян проводил меня до самой двери. Мысль о том, что он перестал мне доверять, неприятной тоской отозвалась в сердце.
А что я хотела? Я сама с трудом начинала верить его словам. Да, к тому же, я его конкретно подставила своим побегом. Ян сказал, что за пределами особняка защита от демонов на меня не распространялась. И теперь демоны знают мой запах. А это плохо. Кенгерлинский не потрудился объяснить, чем же это так плохо. Но из-за выражения его лица при этих словах – я поверила ему безоговорочно.
После душа мне стало намного легче. Я накинула ночнушку и залезла под одеяло. Надеялась забыться скорым, бесхитростным сном. Морфей не желал дарить мне облегчение. Проворочавшись больше часа в кровати, смяв простыни, я смирилась с тем, что заснуть ебайж не получится. Переоделась в платье и решила заварить крепкий чай, выйти на мансарду и любоваться ночью. Возможно, тогда нервы хоть немного успокоятся. И я перестану ощущать горький привкус вины.
– Не спишь? – обратился ко мне Ян.
Я проходила как раз возле гостиной. Увидела тонкую полоску света, что пробивалась сквозь щель под дверью, но решила не тревожить Вестника. Видимо, он услышал мои шаги.
– Не спится, – пожаловалась я.
Ян понимающе кивнул и приглашающим жестом позвал в комнату. Я вошла.
– Выпьешь со мной? – Ян кивнул на початую бутылку вина.
– Можно, – согласилась я.
Ян разлил вино в глубокие хрустальные бокалы и один подал мне. Потом сел в кресло.
– Как там Марьяна?
– Не знаю. Адиса забрал ее к себе. Жива. Пока.
На последнем слове я не смогла сдержать дрожь.
– Можно мне к ней?
– Нет.
Я поджала губы и решила, что повторю попытку завтра. Не может же он мне отказать в том, чтобы проведать больную девочку?!
Вино дарило приятное легкое тепло и спокойствие, давно утерянное мной. Поджав под себя ноги, я удобно устроилась в огромном замшевом кресле, медленно потягивала бардовую жидкость из хрустального бокала и смотрела на игру пламени в камине. Странно, первый раз за долгое время я чувствовала себя целостной. Словно бы оказалась в нужном месте и в нужное время впервые за целую жизнь! Терзающие вопросы и мысли перестали мучить душу, то ли дав временную передышку, то ли затаившись поглубже. Не знаю. Да и не все ли равно?
Ян сидел в кресле напротив, вполоборота к камину. Оранжевые блики пламени ласково играли на его лице, придавая чертам еще больший шарм и загадочность. Ян прикрыл глаза, прядь волос упала на щеку, уголки губ застыли в мечтательной полуулыбке, казалось, что он просто уснул. Я почувствовала непонятный укол разочарования от этой догадки.
На секунду остановившись взглядом на твердом подбородке, темной щетине, что спускалась по скулам к шее, я скользнула ниже. Воротничок черной атласной рубашки был распахнут, две верхние пуговицы не застегнуты, что позволяло мне полюбоваться полоской смуглой кожи Яна и нефритовым блеском талисмана, о котором он не желал говорить.
Нестерпимо захотелось расстегнуть оставшиеся пуговицы рубашки, дотронуться до груди Яна, пройтись кончиками пальцев по коже живота, ощутить исходящий от него жар и сгореть, прижавшись всем телом, к мужчине которого я жутко боялась. На миг я даже закусила губу стараясь подавить желание. Это все вино. Да-да. Это алкоголь так действует. Трезвую, меня никогда бы не посетили такие мысли.
– Ты закончила осмотр или мне еще попозировать?
Саркастический голос Яна колоколом прозвучал в голове, я дернулась, вино в бокале колыхнулось, лизнуло кромку хрусталя, но не расплескалось.
– Я не… – попыталась, но наткнувшись на лукавый блеск в его глазах, замолкла.
– Еще скажи, что не пялилась на меня, а просто задумалась, – подсказал Ян.
Жар прилил к щекам. Опустив глаза, я попыталась придумать достойную едкую реплику в ответ, но как назло мысли пугливыми тараканами разбежались по углам, оставив сознание в гордом одиночестве.
– Не стесняйся, детка, ну же! – кинул Ян.
Наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц, он медленно глотнул вина, облизал губы и не смог сдержать ухмылку.
– Можно подумать ты так не делаешь! – перешла в наступление. – Я постоянно ощущаю на себе твои похотливые взгляды!
– Да? А мне казалось, я раздеваю тебя незаметно. Неужели я потерял сноровку совращения в мыслях? – Ян вопросительно изогнул бровь.
Я поперхнулась. Он меня раздевает?
– Тебе понравилось то, что ты увидела?
– Ты невыносим! – фыркнула я. – Самовлюбленный болван!
– Правда? Продолжай, Дарья, выскажи мне все, что думаешь.
– Ты ужасный тиран, хам и наглец! Я устала от твоих постоянных насмешек и грубых шуточек! – начав эту речь, я уже была не в силах остановиться. – Я ненавижу эти тайны, которые ты тщательно скрываешь, ненавижу эти жестокие уроки, ненавижу этот пафосный дом, ненавижу… тебя! – последнее слово я выплюнула с особым чувством, пропитав его горечью обиды и моральной усталостью, что давила на плечи весь прошедший месяц.
Тяжело дыша, я нахмурилась, пытаясь сообразить, как оказалась в двух шагах от кресла Яна.
– Ты можешь уйти в любой момент. Я тебя не держу, – холодно сказал Ян, буравя меня взглядом янтарных глаз.
Он меня прогоняет?
Он меня отпускает?!
– Пожалуй, я так и сделаю, – вздернула подбородок.
Его глаза сузились, губы превратились в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. На миг мне показалось, что он борется с желанием испепелить меня на месте вперемешку со странной болью, что отразилась на его лице.
