Ель всем мешала.
Я вздохнула и отвернулась от окна. Каждый раз, наблюдая за ненужным деревом, я понимала, насколько мы похожи. Обе ненужные, неуместные в этом месте, чужие. Ель служила мне каждодневным напоминанием собственного одиночества. И это странное дерево, как, оказалось, единственное, за чем я буду скучать, когда убегу.
После смерти матери прошло семь лет. Год назад в приют пришел странный человек. Он назвался дальним родственником матери и забрал меня к себе. Роман хорошо ко мне относился, только вот почему-то настоятельно просил звать его отцом. Настоящего отца я не помнила, слово «отец» ничего важного не несло для меня. Поэтому мне было не тяжело исполнять пустяковую просьбу Романа. Жизнь налаживалась, я, наконец, обрела долгожданный дом, пока не появилась она.
Роман женился. Он притащил к нам Анжелу и ее двоих балбесов-сынков. Ненавижу! Даже дом теперь для меня стал чужим.
Сжав в руке серебряную зажигалку, я зажмурилась.
– Как же я их ненавижу! – прожгло изнутри.
Отец словно ослеп, эта выдра его околдовала, точно! Он перестал видеть дальше своего носа. Все мои просьбы и разговоры обязательно принимались в жалобы и заканчивались одинаковой проповедью. Все сводилось к одному: я неблагодарная дрянь!
А чего только стоит это слюнявый Гарик! Маменькин сынок! Я постоянно ловила на себе его липкие взгляды. Однажды он попытался зажать меня в кладовой, но получил меткий удар коленкой в пах. После этого, он надолго оставил меня в покое, но сегодня…
Сегодня Гарик пообещал, что придет ко мне ночью и оттрахает, как заправскую шлюху, коей я вскоре и стану. Ведь, как сказал Гарик, яблочко от яблоньки далеко не падает.
Сглотнув вязкую слюну, я отправилась в спальню.
– Он не забудет этой ночи. Уж я-то организую ему встречу, что надо, мамочка, – мысленно пообещала я. – Он заплатит мне за все.
Дверь скрипнула и рывком открылась. Я дернулась, натянула одеяло под самый подбородок, недоуменно взирая на вошедших.
Их было четверо. Высокие, широкоплечие, мощные. В темных длинных плащах они напоминали мне всадников смерти, из какого-то малобюджетного американского экшена. Трое мужчин не отличались необычной внешностью, а вот четвертый притягивал внимание темным цветом кожи, глаз и гладкостью лысины.
Каждый из мужчин смотрел на меня с таким неприкрытым презрением, что дрожь прошибала от корней волос и до пальцев. Я знала кто это. Ян сумел точно их описать.
Жнецы, которые не так давно объявили на меня охоту.
– Так-так… – прищелкнул языком Влад. – Какие люди!
Он в два рывка преодолел расстояние до кровати и навис надо мной хищным коршуном. Его губы постоянно складывались в некое подобие презрительной улыбки, брови хмурились, а пальцы подрагивали. Влад нервничал и явно пытался это скрыть.
– Надеюсь, ты выспалась? – тыльной стороной ладони он провел по моей скуле, указательным пальцем подцепил край одеяла и потянул вниз. – Там куда мы пойдем, у тебя долго подобной привилегии как сон не будет.
Я вскинулась.
– Не смей меня трогать, тварь!
Влад рассмеялся.
– Ой, ну ладно тебе, что я там не видел?
Взглядом я попыталась отыскать хоть подобие поддержки или не безразличия у остальных мужчин. Им-то я ничего не сделала. Трое верзил распределись по периметру комнаты, и застыли, словно угрюмые изваяния. Кажется в этой компании Влад главный. Я тяжело сглотнула и покосилась на бывшего. Влад ухмылялся и все еще держал ладонь на одеяле, пытаясь просунуть пальцы внутрь и сжать грудь.
– Если немедленно не уберешь свои лапы, я тебя убью, – собственный голос прозвучал настолько спокойно и холодно, что я удивилась.
Неужели и, правда, убью?
Влад дернулся, вскинул руки ладонями вверх и отошел для верности на два шага назад.
– Ладно-ладно, чокнутая, твоя взяла. Не будем меряться яйцами. У тебя их все равно нет, – добавил он, хмыкая собственной нелепой шутке, – одевайся давай. Я спешу.
– Просыпайся, соня! Я вымучил завтрак! – от знакомого тембра я сжалась в комок.
В дверном проеме показался Ян. Взглядом я зацепилась за его голую спину, на которой четко виднелись красные следы от ногтей, узкие бедра, обтянутые белым полотенцем и крепкие ноги. Мужчина развернулся, аккуратно придерживая поднос, на котором я заметила две чашки и блюдо с тостами, нахмурился, окидывая комнату ясным взглядом, и ухмыльнулся.
– Ну, детка, мы так не договаривались, – сузив глаза, проговорил он. – Групповые игры не входили в мое сегодняшнее расписание.
Влад скрестил руки на груди, презрительно сморщил нос и выплюнул.
– Здравствуй, Кенгерлинский. Давно не виделись.
Они знакомы? Нахмурившись, я исподлобья взирала на мужчин. Что, черт возьми, здесь происходит?
– Ну что за женщины пошли, а? – протянул Ян.
Не обращая внимания на Влада, он подошел к темнокожему верзиле, поставил поднос на столик и поднял чашечку. По комнате разошелся горький аромат кофе.
– Будешь? – изогнул бровь Ян.
Ни один мускул на лице афроамериканца не дрогнул. Ян скривился и покачал головой.
– Зря. Настоящий африканский кофе. Вкус твоей родины, – Ян сочувственно похлопал мужчину по крепкому плечу. – А я буду.
Он отхлебнул кофе, довольно причмокнул и продолжил.
– Нет, ну ты подумай, друг, – Ян склонил голову на бок, всматриваясь в черные бусины глаз клановца. – Стоит только выйти за кофе, как у постели твоей женщины сразу собираются новые претенденты! Вот что делает страшная конкуренция ХХI века.
– Хватит поясничать, Кенгерлинский. Твои шутки плоски, как…
– Как мой живот? – перебил Влада Ян, упираясь рукой в стол.
Я невольно залюбовалась плоским животом Яна и пресловутыми кубиками от коих так пищат девушки. Зацепилась взглядом за тонкую полоску черных волос, что спускалась по линии живота и пряталась в полотенце.
Влад скривился.
– Или как твой мозг? – между тем продолжил Ян.
Кажется, он искренне забавлялся происходящим.
– Ты, что меня не слышала? – рявкнул Влад. – Собирайся! Это приказ!
Его лицо, оказавшись в паре сантиметров от моего, неестественно раскраснелось, источало жар и запах тины. Лоб покрылся испариной, а тонкие губы то и дело кривились, гримасничая. Тошнотворный ком подкатил к горлу, скрывая рвотные позывы, я отвернулась к окну. И это то, что я любила?
– Приказы в моем доме, – сделав отчетливый акцент на слове «моем» Ян подался вперед. – Отдаю только я. Советую запомнить это.
Влад напрягся, мне показалось, что я даже слышу скрип крепко сжатых челюстей. Медленно повернувшись к Яну, он прошипел:
– Я запомню.
