грубый и яростный голос Джуда.
Я слышу его раньше, чем вижу. Затем он появляется в поле зрения и прижимает Маркуса к стене, одной рукой вцепившись ему в ворот. Его мышцы напряжены от сдерживаемой ярости.
Рука обмотана толстой повязкой, которая уже промокла насквозь, а кровь стекает по футболке и размазывается по татуировкам и костяшкам пальцев, словно боевая раскраска.
Маркус выглядит еще хуже: его куртка залита кровью, и та же красная жидкость стекает по его пальцам и лицу, делая его похожим на демона, вырвавшегося из ада. Его обычно насмешливые черты сейчас пусты, лишены всякого выражения, как будто то, что было у него внутри, просто… выключилось.
— Что здесь делает Маркус? — шепчу я Далии.
— Он появился, когда все уже произошло, — бормочет она в ответ. — Взялся из ниоткуда, как будто все это время прятался за деревьями или где-то еще, подонок.
— Я сказал. Что никуда не уйду, — в глазах Маркуса вспыхивает ярость. — Если уж на то пошло, это тебе нужно убираться отсюда, раз ты не смог его спасти.
— Что, черт возьми, ты только что сказал? — рычит Джуд ему в лицо.
— Хочешь, повторю? — тон Маркуса насмешливый, но он напряжен.
— Идите выяснять отношения на улицу, — властный голос эхом разносится по коридору.
Мужчина сидит на одном из кожаных кресел, сложив пальцы домиком у подбородка. Он выглядит как повзрослевший Престон, но его присутствие напоминает глубокий океан – снаружи спокойный, но с бушующей внутри энергией.
— Лоренс. Отец Престона, — тихо говорит мне Далия, подтверждая мои подозрения.
Маркус переводит взгляд на Лоренса, хотя Джуд все еще крепко держит его за воротник.
Я никогда не видела Маркуса таким… взбешенным. Нет. «В ярости» – более точное описание. Конечно, я не знакома с ним лично, но часто видела его, и обычно он спокоен, как монах. Даже в тот раз, когда появился на парковке у клуба, это он провоцировал Престона, а не наоборот.
Однако сейчас он смотрит на Лоренса так, словно тот уничтожил весь его род.
— И это все, что вы можете сказать, когда вашему гребаному сыну грозит смерть? Идите выяснять отношения на улицу? Вам, черт возьми, вообще больше сказать нечего? — он смеется, и звук получается каким-то неестественным. — Боже, вы все одинаковые. Каждый уголок вашей гребаной империи прогнил насквозь.
Лоренс никак не реагирует, даже не смотрит на Маркуса, все его внимание сосредоточено на двери.
— Хватит, — твердый голос Кейна разрезает напряженную тишину, когда он перестает расхаживать взад-вперед. — Убирайся, пока я не попросил кого-нибудь вывести тебя отсюда не самыми приятными методами, Маркус.
— И пусть ваши серьезные дяденьки сами со всем разбираются, да? — он смеется в лицо Джуду, хватая его за воротник. — Как будто это не из-за тебя его подстрелили, а, Каллахан? Бесполезный кусок дерьма.
— Ты, блять… — Джуд швыряет его об стену, звук удара громко отдается эхом, но Маркус лишь смеется еще громче, как маньяк.
— Что? Будешь стоять здесь и говорить, что на самом деле не ты навлек смерть на своего якобы лучшего друга?
— Это не его вина, — я иду к ним, мой голос и тело дрожат.
Внимание и Джуда, и Маркуса переключается на меня, и моя дрожь усиливается под пристальным взглядом Джуда. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела его в последний раз, и я почти забыла, насколько он невероятно красив.
Как вспышка тьмы на свету.
Как якорь в бушующем море.
Его карие глаза скользят по мне, наблюдая, оценивая, как будто ему нужно убедиться, что я цела и невредима.
— Это моя вина, — шепчу я Маркусу. — Престон сделал это, чтобы защитить меня…
— Верно. На его месте должна была быть ты, — рявкает Маркус, и Джуд бьет его по лицу. Кровь стекает по его носу и уголку губы.
— Заткнись на хрен, Осборн!
— Но я прав. Это она должна быть на операционном столе прямо сейчас…
Джуд снова бьет его, и звук эхом разносится в воздухе, а лицо Маркуса заливает еще больше крови.
А потом они начинают бить друг друга, и гнев и абсолютное безумие отдается звуками ударов и стонах.
Я пытаюсь вмешаться, но Далия оттаскивает меня и подталкивает к Кейну, который звонит кому-то, чтобы тот вывел «взбесившегося быка» отсюда.
— Джуд сказал, что это твое.
Я поднимаю голову на звук голоса Лоренса, на мгновение отвлекаясь от драки.
Раньше он, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг, но теперь встал и выпрямился, будучи таким высоким, что его присутствие буквально душит.
Волосы Лоренса уложены, выражение его лица говорит о многолетнем опыте, и он выглядит как человек, который повидал не мало, но не был этим впечатлен. Его глаза странного оттенка синего и зеленого – знакомый цвет, клянусь, я видела его где-то раньше.
Но где?
Он показывает мне свою ладонь, на которой держит окровавленный браслет, который я отдала Престону.
Мои губы дрожат, но я качаю головой и не протягиваю за ним руку.
— Прес… Престон сказал, что это важная семейная реликвия, так что, думаю, она оказалась у меня по ошибке. Мама, наверное, украла его или что-то такое…
— Но Престон сказал, что это невозможно, — перебивает меня Далия и прикусывает нижнюю губу. — Прости, Ви. Я сказала Джуду и Кейну, что Престон вышел из себя из-за браслета и, кажется, кое-что понял.
— Именно, — голос Лоренса звучит спокойно и собранно, но в нем чувствуется напряжение. — Кажется, я прихожу к тому же выводу.
Он внимательно смотрит на меня, его взгляд скользит по моему лицу так же, как когда в нашу первую встречу Престон проводил воображаемое интервью.
С тех пор он относится ко мне тепло, полностью опровергая слухи о том, что он злой и никогда не общается с кем-то больше пары дней. Что, кроме Джуда и Кейна, он не доверяет никому и откровенно ненавидит всех остальных.
У меня с ним такого опыта не было.
Во всяком случае, он был очень приветлив, всегда смешил меня и старался подбодрить. Благодаря ему мой переезд в Грейстоун-Ридж прошел как по маслу, как будто я всегда должна была оказаться здесь и начать новую жизнь.
А в ответ он схватил пулю, выпущенную в меня.
Как и говорила мама, я причиняю боль всем, кто
