весь мир кричат о недопустимости применения химоружия, с нами не миндальничали. Были б с нами люди, кранты им, а у меня второй месяц что свинина, что крольчатина, да подсунь мне подошву от берцев под хорошим соусом, не замечу.
Валентин понимающе вздохнул. Было. Проходил.
— И все-таки, почему мы здесь? — Тимур обвел взглядом зал кафе, приходя в еще большее изумление. С потолка свисали розовые и белые имитации облаков, столики украшали вазочки с цветами. Цветы были не только на столах, но и в больших вазонах по углам. Диваны винного цвета у противоположной стены разбавляли это розовое безумие.
— А ты посмотри вокруг. Что видишь? — предложил Валя.
За соседним столом расположились три молодые женщины, рядом с каждой из них стояла коляска. Мамочки разговаривали, то и дело, отвлекаясь на своих чадушек. Чуть дальше у большого французского окна пили кофе пожилые дамы. Несколько столов занимали девчонки, еще школьницы, некоторые из них исподтишка бросали стыдливые взгляды в сторону молодых мужчин и тихо шушукались.
Единственный, кто, как и они, не вписывался в окружающую обстановку — молодой прыщавый паренек. Но его выбор кафе стал очевиден тут же: он уже махал рукой появившейся в дверях девушке.
— А где надутые губки, накачанные ягодички, мой любимый типаж? — с напускным недовольством возмутился Тимур.
— Вот-вот, зришь в корень. Здесь я могу спокойно позавтракать и поработать. — Ты ведь останешься? — С надеждой спросил друга.
— Останусь. — Тимур сразу понял, что речь уже не про мимишное кафе. — Пока гражданские оплакивают погибших, политики подсчитывают заработанные очки, военные корпорации делят барыши и пытаются понять, довольны ли они или можно было отхватить куш пожирнее, сравнивая с прибылью конкурентов, а военные залечивают раны, мне там делать нечего. Знаю, что уже идет активная работа по разворачиванию нового места военного конфликта. Даже знаю, где население разогревают. Общим результатом недовольны, суки, тем, что мы их сделали, — в сердцах добавил он.
— Хорошо развлекся? — с долей зависти спросил Валентин.
— Осторожничали, людей берегли. Но на последней операции я душу отвел, — похвастался Тимур. Он склонился над столиком и понизил голос. — Только на волчью удачу нельзя было положиться, пришлось разрабатывать план и четко ему следовать. Представь себе картинку: двадцать матерых серых волчар с вещмешками и автоматами на спине. Мы даже переярков не взяли, не то, что людей. Сто километров за несколько часов по бездорожью своим ходом прошли, отследить было невозможно. Подошли с рассветом, разделали сонных, как кутят.
— С той стороны волки были?
— Не-е, одни люди. Волков, которых я встретил среди противников за последние годы службы, можно по пальцам пересчитать. Волки, те, что настоящие патриоты, остались только на просторах бывших республик, а западные давно подались в бизнес, патриотизм вместе с деньгами отмыли, превратив его в «интересы», — с издевкой протянул он. Наши же после позорного бегства в 17-м и победоносного возвращения в 45-м такую прививку получили, до сих пор иммунитет есть.
— Не соглашусь, не только в бизнес, — возразил Валентин. — Многие в спорт подались. Идиоты. Перестали чтить свои же правила. Ведь все допингом не объяснишь! Вот скажи, куда человечке против гориллы? Как бы девчонка хорошо ракеткой не махала, сила удара, быстрота реакции не та, что у оборотницы.
— Да, не поспоришь, — согласился Тимур. — Я сделал, что было необходимо: официально Тимофей Серов погиб. Поздравь, перед тобой снова Тимур Серый, его племянник, — мужчина развел руки и повертелся, показывая себя со всех сторон.
Официантка Зинаида, все это время поглядывающая на своих странных посетителей и прислушиваясь к их разговорам, покачала головой, улыбаясь:
— Щенки!
— Черт, я так рад, что ты вернулся. Без тебя было … скучно, — искренне сказал Валентин. — Вот ключи от твоей новой квартиры, — он выложил на стол связку ключей. — Документы на нее найдешь на журнальном столике в своем новом логове. Человеческий штат сотрудников в головном офисе за год сменил полностью, особенно ценных уговорил перейти в филиалы, с повышением зарплаты, конечно же. Даже если встретишь кого-то из них, ставка на племянника должна сработать, слух о нем я пустил еще несколько месяцев назад. У родителей был уже?
— Сейчас поеду, порадую стариков, а то они считают, что я бегу от ответственности, от скуки. Знаешь же, как то поколение говорит? Твой отец, кстати, тоже мне так сказал. Мы, мол, тогда в 40-х бились за жизнь, а вы молодежь, гоняетесь за адреналином.
— Кстати, о моих. Они тебя тоже очень ждут. Может, вечерком вместе навестим?
— Не-е, извини, вечером не могу. Потом обязательно заеду.
— Только не говори мне, что все еще занимаешься этой хренью! — Валентин неодобрительно покачал головой.
— А как? — взбеленился Тимур, — скажи, как еще можно найти свою пару? — Он сверлил друга глазами и, не дождавшись ответа, продолжил. — Мы сами обрекли себя на эти бесконечные поиски. Легенды не обманывали и ведьмы предупреждали, что мы потеряем друг друга. Так и вышло. Исход был фатальной ошибкой, чуть не приведший нас к вымиранию. — Тимур опустил глаза и, с удивлением обнаружив у себя в руках погнутую ложечку, бросил ее на стол. — Мои родители стали легендой, подтверждением пророчества и в то же время надеждой для многих. Они были первыми за двадцать лет после исхода волков из России после революции, кто нашел друг друга. Случайно! Почти все вернулись, но за прошедшие годы люди и волки мигрировали по огромной территории, кто по принуждению, кто по собственному желанию, не подозревая, к чему это массовое переселение приведет. Но хоть надежда появилась, что твоя пара живет где-то на другом конце нашей бывшей необъятной и также надеется на встречу и ждет. Да что я тебе это рассказываю? Ты и сам отлично знаешь! Вот сам-то ты, какого сидишь в этом розовом муслине?
Несмотря на серьезность темы, друг усмехнулся:
— Вспомнил тоже — муслин. Кто так сейчас говорит?
— Не уходи от темы, — Тимур стукнул по столу, напугав младенца за соседним столом. Его мамашка осуждающе посмотрела на беспардонного соседа.
— Ладно-ладно, — поднял руки, сдаваясь Валентин. — Ты меня раскусил. Шел я как-то мимо, и вдруг в душе что-то екнуло, дернулось, нос уловил запах, настолько притягательный, что не смог сопротивляться, зашел. Подумал, вот оно! Вот так работает истинность! Дождался!
— И?… — Тимур подался вперед, ожидая продолжения.
— И… ничего или правильнее сказать, ни-ко-го. Но когда утром по дороге в офис прохожу мимо, не могу сопротивляться, захожу. Сегодня уже пятьдесят четвертый день пошел, как…
— Пятьдесят пятый, — сказала Зинаида, ставя перед Валентином свежую чашку с кофе.
— Вот, зато с Зинаидой познакомился. Пытался сманить ее к нам в
