– И, будем надеяться, не последний…
– Будем надеяться, – Юра кивнул и перекрестился. – Но вообще-то, если б я знал… Ноги бы моей в вашей чертовой деревне не было!..
– Ты, блин, поосторожнее, – Коновалов нахмурился. – У нас лучшая в мире деревня! А упыри на любое место могут напасть! Никто не застрахован…
– Все равно, говно ваша деревня, и никогда я сюда больше не приеду! Даже за сто миллионов долларов!
– Ну и дурак! Считай, что твою семью как будто машиной задавило…
– Я бы этому шоферу… руль в жопу засунул!
– Вот и давай… засунем…
Они погрузились в темноту. Мишка шел первым с колом наперевес, он водил им перед собой, готовый отразить нападение врага в районе ста восьмидесяти градусов. Мешалкин шел сзади и крутил головой из стороны в сторону.
– Вот его дом, – Мишка остановился. – И как же это я днем позабыл?..
– Это тебя темные силы специально так настроили против друга.
– Точно. Сам бы я никогда о нем не забыл.
Они открыли калитку, поднялись по скрипящим ступеням и остановились возле двери. Коновалов взялся за ручку:
– Ну… если Петька того, тогда всё, – он решительно дернул дверь на себя.
Они миновали подозрительные сени и остановились перед открытой дверью, ведущей в избу.
Петька лежал, связанный, в углу, лицом к стене и не шевелился.
Коновалов сделал Мешалкину знак «стой здесь», а сам двинулся вперед. Он немного постоял над Петькой, прислушиваясь к его дыханию, потом колом, как рычагом, подцепил Углова снизу и перевернул на спину.
Петька не шевелился, глаза его были крепко сожмурены, как будто он не очень умело пытался изобразить мертвого. Но на кончике его носа Мишка разглядел капельки пота.
Мертвые ж не потеют,– подумал он чье-то известное наблюдение.
– Не притворяйся, Петька! Скажи, кто ты есть!.. – Мишка провел колом по Петькиному животу.
От этого у Петьки подогнулись ноги, он ойкнул и замер с прижатыми к животу ногами.
Коновалов от неожиданности немного отскочил назад и оттуда снова потыкал Углова осинкой.
– Кончай ваньку валять!
Петька открыл один глаз и покосился им на Коновалова.
– Ты кто? – спросил Мишка. – Отвечай честно, мы все равно тебя будем проверять, – он показал Углову кол.
– Бить будешь?!. – произнес Петька. – Ну, давай, бей меня связанного!.. Козел ты, Мишка! Я тут вторые сутки валяюсь! Меня сухач долбит, кошмары мучают, ссать хочется! А ты пришел и мне угрожаешь! Развяжи меня, я ссать хочу!
Речь Углова убедила Мишку, что Петька не вампир. Он подошел к нему и хотел развязать веревку, но Мешалкин остановил его.
– Стой! Погоди немного. – Юра подошел к стене, снял с нее длинную косу чеснока, отломил одну головку и сунул Углову под нос: – Ешь.
– Ты кто такой?! – возмутился Углов еще больше. – Я пить хочу и ссать хочу, а ты мне чеснок суешь?!
– Сожри, Петька, тогда мы тебя развяжем, – сказал Мишка.
– Ну, ты и гад! Так над людьми издеваться! Фашист ты, Мишка! Пиночет!
Коновалов нахмурился:
– Жри, я тебе сказал!
Углов скосил глаза на чеснок, вздохнул и откусил. Мешалкин и Коновалов внимательно за ним следили.
– Вроде, всё нормально.
– Вроде, сожрал…
– Пусть еще откусит, на всякий случай.
– Кусай, Петька, и пойдем отсюда.
– Ы-ы-ы! – завыл Углов от обиды. – Вы совсем о…ли! У меня скулу сводит! – Он откусил от головки еще раз.
– Проглотил? – спросил Коновалов.
Петька широко открыл рот. В глазах у него стояли слезы.
– Ну вот, а ты боялся, – Коновалов вытащил из кармана ножик и перерезал веревки.
Углов попытался подняться, но его ноги так затекли, что встать он никак не мог. Коновалов подал другу руку.
– Поднимайся. Надо нам побыстрее отсюда уходить… Про Колчанова, помнишь, ты мне рассказывал?.. Ты мне рассказывал, а я не верил… А вот теперь верю, – Мишка размашисто перекрестился. – Нашу деревню заняли вампиры!.. Мы думали, что и ты тоже… Хрен знает, как это тебя пронесло…
– Правда, что ли?!.
– А ты думаешь, зачем мы тебя чеснок есть заставляли?
– Я подумал, что вы издеваетесь.
– Хмы! Видишь это, – Мишка потряс перед Угловым осиновым колом. А потом показал на Мешалкина: – Кстати, это Юра из Москвы. Он – за наших. Таньку помнишь, которая с детьми тут жила?.. Муж ее… бывший… Вампирка теперь она вместе с детями…
Углов поднялся на ноги. Ему так хотелось ссать, что он не понимал, что ему говорят, естественное желание забивало все остальные эмоции.
– Погодите, – сказал он, – потом дорасскажите! А то я сейчас обоссусь. – он побежал на улицу.
Мешалкин и Коновалов вышли следом. Петька стоял у забора, спиной к товарищам. Мешалкин вытащил сигареты и закурил. Он успел скурить сигарету до половины, а Петька всё не отходил от забора.
– Когда же он, наконец?..
– Сутки человек терпел… Эй, Петька! Кончай ссать! Ты нас задерживаешь!
Углов застегнул ширинку. У него на лице появилась довольная улыбка.
– Ну, – сказал он, – что там у вас… про вампиров?
– Пошли отсюда! По дороге дорасскажем.
– А куда мы идем?
– В церковь! Куда же еще!..
2
Где-то на краю деревни завыли волки. По спине у Мешалкина побежали холодные мурашки.
– Как думаешь, Юрий, собаки бывают вампирами? – спросил Коновалов.
– Не знаю… Про оборотней кино смотрел… Знаю, что такое бывает. А вот вампиры они или нет – не знаю…
– Эх, Юра, не то ты смотришь… Мешалкин не ответил.
Снова завыли волки. Теперь ближе.
– Откуда волки-то здесь?! – голос Углова немного дрожал. – Сроду здесь волков не было…
– Теперь всё не так, как раньше, – сказал Мишка. – всё теперь по-дурацки!
– Пошли еще быстрее, – сказал Мешалкин.
Они почти побежали.
– Что ж ты, Мишка, гад, – вспомнил вдруг Углов, – оставил меня связанным, когда тут такое творится?!
– Я не виноват! Меня темные силы заставили… Ладно, не обижайся! Всё хорошо, что хорошо кончается!
– Ничего себе – хорошо! Провалялся сутки связанным под носом у Вельзевула!
Налетел сильный ветер. Что-то хрустнуло над головами, и перед ними на землю упала огромная сухая ветка. Друзья едва успели отскочить.
Они перепрыгнули через ветку и побежали во весь дух.
За забором что-то завозилось и захрюкало. Забор затрещал. Они отпрянули от него на середину улицы.
Мешалкин бежал последним. Ему очень хотелось обернуться и посмотреть назад. Но внутренний голос подсказывал, что делать этого нельзя, что если он обернется – будет хуже.
И все-таки он не вытерпел и обернулся. Он увидел две пары желтых волчьих глаз, горящих в темноте. Засмотревшись на глаза, Мешалкин отвлекся и наступил на пятку Углову.
Петька полетел на Коновалова. Коновалов полетел на фонарный столб и стукнулся об него с такой силой, что если бы лампочка на столбе горела, она бы, наверняка, перегорела от сотрясения столба.
Сверху на Углова и Коновалова приземлился Мешалкин. Он тоже ударился лбом о столб, и из глаз у него вылетели искры, превосходящие по сиянию волчьи глаза.
Хорошо, что Юра не потерял сознание. Он успел вскочить и повернуться. Волк был совсем рядом.
– На столб! – закричал Юра. – Все на столб!
Углов, лежавший теперь сверху Коновалова, вскочил первым. Он оттолкнулся ногами от коноваловской спины и полез по столбу.
Мишка поднялся и полез за ним.
В другое бы время они навряд ли смогли так быстро залезть по гладкому деревянному столбу, в другое бы время они, может быть, не смогли бы забраться и на полтора метра. А тут в один момент Углов оказался на самом верху возле керамических чашечек, а Коновалов – чуть ниже.
– Петька! – крикнул он. – Не хватайся за провода! Током стукнуть может!
– Вот попали! – отозвался Углов. – Сверху электричество, снизу волки!
– Снизу я еще сижу! И если ты на меня свалишься, то я тоже не удержусь! Столб скользкий, сука!
Они посмотрели вниз и ужаснулись.
