Доррель смотрел, как она кружит, опасно низко, и на мгновение Марис показалось, что он ее не узнает.
— Доррель! — крикнула она срывающимся от волнения голосом.
— Марис? — на его лице отразилось удивление. Она развернулась и поднялась выше.
— Выходи на берег. Мне нужно с тобой поговорить.
Доррель кивнул, резко поднялся и подбросил птицу в воздух. Анитра неохотно выпустила из когтей рыбу, легко взмыла в небо, взмахнув бледными белесыми крыльями, и закружила там, ожидая хозяина. Марис повернула к посадочной площадке.
На этот раз она снизилась слишком быстро и неловко упала, расцарапав колени. Напряжение, кража, ночная погоня, усталость, столько дней без полетов, удивительная смесь боли, волнения и радости, которую принесло свидание с Доррелем, все это сказалось на ней, и теперь она просто не знала, как себя вести дальше. В ожидании Дорреля она занялась крыльями, заставляя себя механически повторять знакомые движения, не в силах думать ни о чем важном. Из ссадин на коленях сползали, струйки крови, но она не обращала внимания.
Наконец приземлился Доррель, плавно и легко. Он был удивлен ее внезапным появлением, но не позволил чувствам отвлечь его в воздухе и опустился на песок, как всегда, безукоризненно. Для него это было больше чем предмет гордости: врожденное чувство, полученное в наследство вместе с крыльями. Увидев, что он снял крылья, Анитра тут же села к нему на плечо.
Протянув руки, Доррель сделал шаг навстречу Марис. Птица громко закричала. Он хотел обнять Марис, но она неожиданно подняла с земли сложенные крылья и сунула в его протянутые руки.
— Вот, — сказала она. — Сдаюсь. Я украла эти крылья у Корма и теперь сдаю их тебе и сдаюсь сама. Я прилетела, чтобы просить тебя созвать Совет, потому что ты летатель, а я нет. Ведь только летатель может это сделать.
Доррель уставился на нее так, словно его внезапно пробудили от тяжелого сна и он еще толком ничего не понимает. Марис, чувствуя смертельную усталость и досаду, добавила:
— Я объясню. Пойдем домой. Мне надо отдохнуть.
Идти было не близко, но почти всю дорогу они шли молча, не касаясь друг друга, и Доррель лишь спросил:
— Марис… Ты что, действительно… украла?…
— Да, действительно, — отрезала она, потом вдруг вздохнула, сделала движение, словно намереваясь взять его за руку, но остановилась. — Прости, Доррель. Я не хотела… Я устала и, наверно, просто боюсь… Никогда не думала, что встречусь с тобой вот так…
Дальше они шли молча. Доррель не задавал вопросов, и только Анитра у него на плече бормотала и вскрикивала, недовольная столь кратковременной охотой. Уже в доме Марис забралась в большое мягкое кресло, расслабилась и постаралась успокоиться. Наблюдая, как Доррель занимается обычными знакомыми делами, она и в самом деле стала немного спокойнее. Тем временем Доррель посадил Анитру на насест, закрыл занавеской (другие одевают на своих птиц колпаки, но он этого не одобрял), развел огонь в очаге и подвесил котелок с водой.
— Чай?
— Да.
— Я положу ягод керри вместо меда. Тебе будет полезно.
— Спасибо, — Марис почувствовала новый прилив теплых чувств к нему.
— Хочешь переодеться? Одень мой халат.
Она отрицательно покачала головой — совсем не хотелось двигаться и что-то делать, — потом заметила, что Доррель, нахмурясь, озабоченно смотрит на ее неприкрытые короткой юбочкой ноги.
— Ты поранилась. — Он наполнил миску теплой водой, принес чистую ткань, какую-то мазь и опустился перед ней на колени. Прикосновения влажной ткани нежно, словно мягкий язык, смывали засохшую кровь.
— Не так уж все и плохо, совсем небольшие царапины на коленях, — бормотал Доррель, не прерывая работы. — Наверно, неудачно приземлилась.
Его близость и мягкие прикосновения взволновали Марис, и вдруг напряжение, страх и усталость куда-то исчезли. Рука Дорреля поднялась чуть выше и задержалась там.
— Дорр… — произнесла она тихо, почти лишенная дара речи.
Доррель поднял голову, их глаза встретились, и наконец Марис пришла в себя.
— Все будет в порядке, — сказал Доррель. — Они поймут и не откажут тебе.
Пока он готовил завтрак, Марис подробно рассказала ему свой план, и теперь, успокоившаяся и полная надежд, она даже улыбалась.
— Кто будет созывать Совет?
— Думаю, Гарт, — ответил без колебаний Доррель. — Я слетаю к нему домой, и мы поделим ближайшие острова. Остальные тоже захотят помочь. Хорошо, если бы ты была с нами, — мечтательно добавил он. — Было бы здорово снова вместе…
— У нас все еще впереди, Дорр. Если только…
— Не беспокойся. Все у нас будет. Но сегодня было бы все-таки здорово!
— Да, — она улыбнулась. Доррель тоже засиял и протянул было руку, чтобы коснуться ее щеки, но тут раздался громкий, властный стук в дверь, и они замерли.
Доррель пошел к двери. Марис осталась в кресле напротив входа, поскольку и спрятаться-то было некуда. Снаружи со сложенными за плечами крыльями стоял Хелмер. Не глядя на Марис, он обратился к Доррелю.
— Корм воспользовался своим правом созвать Совет, — произнес он ровным, нарочито официальным тоном. Дело касается бывшего летателя Марис с Малого Эмберли, которая украла чужие крылья. Твое присутствие необходимо.
— Что? — Марис вскочила. — Хелмер! Корм созывает Совет? Почему?
Доррель обернулся, потом опять посмотрел на Хелмера. Тот явно чувствовал себя неуютно, но продолжал делать вид, будто не видит Марис.
— Почему, Хелмер? — переспросил Доррель.
— Я уже сказал. И мне некогда тут попусту терять время. Я должен сообщить другим летателям, а сегодня не самый лучший день для полетов.
— Подожди, — сказал Доррель. — Скажи мне имена и куда лететь. Я тебе помогу.
У Хелмера дрогнул уголок рта.
— Я не думал, что ты захочешь лететь с таким поручением… по такому поводу. Не хотел тебя просить, но раз ты сам предлагаешь…
Пока Доррель торопливо надевал крылья, Хелмер все таким же строгим тоном давал указания, куда лететь. Марис, не находя себе места, шагала из угла в угол, снова полная смятения и тревоги. Ей было ясно, что Хелмер умышленно не обращает на нее внимания, и, чтобы не попасть в неловкое положение, она молчала.
Перед уходом Доррель поцеловал ее и крепко обнял.
— Покорми Анитру и постарайся не волноваться. Думаю, что вернусь к ночи.
В домике было душно. Но снаружи оказалось не лучше. Хелмер был прав: неважная погода для полетов. В такой день невольно думается о штиле, и Марис вздрогнула, подумав о Дорреле, но постаралась успокоить себя. Доррель очень опытный летатель. А если целый день думать о возможных опасностях, совсем изведешься. И так достаточно тоскливо сидеть здесь одной и ждать… Без права подняться в небо. Она взглянула на низкие облака и задумалась. Вдруг после Совета ее навсегда сделают бескрылой?… Но если такое случится, впереди достаточно горьких дней, а сейчас нечего думать об этом…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
