— Крылья рано или поздно приходится передавать, крикнула Марис. — Каждый летатель знает, что со временем передаст крылья своему ребенку.
— Это другое дело, — снисходительно ответил Корм. Семья есть семья, это не чужие люди, и ребенок летателя не какой-нибудь бескрылый.
— Вопрос слишком важен, чтобы примешивать сюда глупости о кровном родстве! — Марис повысила голос. Вслушайся в то, как ты говоришь, Корм! Твой снобизм, презрение к бескрылым… Но разве они виноваты, что законы наследования крыльев таковы, каковы они сейчас?
Резкие, злые слова… В зале явно чувствовалась враждебность. Марис поняла, что ничего не добьется, если будет бескрылых противопоставлять летателям, и усилием воли заставила себя говорить спокойнее.
— Да, мы гордимся нашими крыльями, — продолжала она, возвращаясь к своему самому убедительному доводу, — и, если чувство гордости в нас по-настоящему сильно, оно должно помочь нам сохранить крылья. Настоящий летатель останется в небе. И если кто бросит ему вызов, не так легко будет его победить. Даже если ему не посчастливится, он сможет вернуть себе крылья на будущий год. И такой человек будет чувствовать удовлетворение, зная, что его крылья в надежных, опытных руках, зная, что новый владелец не уронит их чести и будет достойным преемником прежнему. Независимо от того, его это сын или кто-то чужой!
— Крылья не должны… — начал было Корм, но Марис не дала ему закончить.
— Крылья не должны пропадать в море! А именно плохие летатели, те, кто не удосужился набраться опыта, потому что им это не было особенно важно, именно они теряют крылья! Навсегда. Некоторые из них едва ли заслуживают, чтобы их называли летателями. А дети, которые вступают в Возраст, но на самом деле еще не готовы для неба? Они пугаются, делают глупости и погибают, унося с собой крылья, — Марис мельком взглянула на Колля. — Или те, кто вообще рожден не для неба? Если человек родился в семье летателя, это еще не означает, что он обладает мастерством. Мой… Колль, которого я люблю как брата и как сына, он не был рожден для неба. Крылья должны были перейти к нему, и все же я не могла отдать их, не хотела… Даже если бы он хотел их, я была бы против…
— Но таких ситуаций твои предложения не отменят! — выкрикнул кто-то.
— Не отменят… Это было бы такое же горе — потерять крылья. Но я смогла бы остаться в школе летателей, тренироваться, попробовать получить крылья на следующий год. Конечно, никакая система не будет совершенна, потому что у нас мало крыльев и становится все меньше. Но мы должны попытаться остановить это, предотвратить потерю крыльев в море. Нельзя посылать в небо неопытных летателей и терять столь многих! Опасности останутся, и, конечно, будут несчастные случаи, но мы уже не будем терять крылья и летателей из-за недосмотра и отсутствия мастерства.
Марис устало замолчала, но ее последние слова всколыхнули Совет, вернули его расположение. Десяток рук взметнулся вверх. Джемис указал следующего выступающего, и в середине зала поднялся высокий, плотный летатель с Шотана.
— Дирк с Большого Шотана, — негромко произнес он и еще раз повторил свое имя, когда с задних рядов раздалось: «Громче! Не слышно!» Говорил он несвязно, часто запинался, подолгу молчал.
— Я только хотел сказать… Я вот сидел и слушал… Короче, никогда не думал услышать такое… Думал, проголосуем и все… — Он потряс головой, с трудом подыскивая слова. — А черт! Короче, Марис права! Я как-то стыжусь говорить, хотя и не должен, потому что все правда… Я не хочу, чтобы крылья перешли к моему сыну. Славный мальчуган, я его очень люблю, но… у него иногда случаются приступы. Трясучая болезнь. Ему нельзя летать, но он уже подрос и ни о чем другом думать не хочет. На следующий год ему будет тринадцать и крылья должны перейти к нему… Раз такой порядок, он их получит. Полетит куда-нибудь и пропадет… И у меня не будет ни сына, ни крыльев… и хоть сам помирай… Я не хочу…
Он замолчал и сел. Несколько человек выкрикнули что-то одобрительное. Марис, почувствовав поддержку, взглянула на Корма. Улыбка на его губах уже не была такой уверенной. Кажется, в нем зашевелились сомнения.
Из рядов поднялся летатель, которого Марис хорошо знала. Он с улыбкой взглянул на нее.
— Гарт со Скални. Я поддерживаю Марис!
Еще один летатель высказался «за», потом еще один и еще… Марис обвела взглядом зал. Доррель разместил друзей в разных концах зала, и теперь они отовсюду пытались направить Совет к желанному решению. И кажется, получалось! Не только те летатели, кого она знала долгие годы, но и совершенно незнакомые люди поднимались со своих мест и выступали за нее. Неужели победа? У Корма был явно обеспокоенный вид.
— …Ты правильно понимаешь, в чем наши беды, но, по-моему, школа летателей — это не решение. — Эти слова вернули Марис к действительности. Говорила высокая светловолосая женщина, лучший летатель Внешних Островов. Существуют веские доводы в пользу наших традиций, и мы должны их соблюдать, не то со временем наши дети опустятся до бессмысленных смертельных поединков за крылья. Просто мы должны лучше обучать их. Мы должны прививать им гордость и необходимое мастерство с самого раннего детства. Так меня учила моя мать, и так я учу своего сына. Может быть, и в самом деле необходимы какие-то испытания. Кстати, вызов на ежегодных состязаниях — неплохая идея. — Она остановилась и поморщилась. — Признаться, меня не очень радует, что скоро, слишком скоро наступит день, когда мне придется передать крылья моему Варду. И он, и я будем слишком молоды для этого дня. Если же ему нужно будет соревноваться со мной, чтобы доказать, что он такой же хороший — нет, лучший, чем я, летатель, — это будет разумно и справедливо!
Остальные летатели одобрительно закивали. Да, да, действительно, как же они раньше не понимали, что необходимы какие-нибудь испытания? Все знали, что вступление в Возраст — вещь довольно относительная. Некоторые в тринадцать лет, когда получают крылья, еще дети, другие совсем взрослые… В самом деле, пусть доказывают, что они достойны крыльев.
— А школа, — продолжала женщина с Внешних Островов, нам ни к чему. В семьях летателей рождается достаточно детей. Я знаю о твоем прошлом, Марис, и понимаю твои чувства, но не могу их разделить. Нет, школа — это неразумно.
Она села, и Марис почувствовала, что сердце ее упало. Все. Теперь они проголосуют за испытания, но дорога в небо для тех, кто родился в обыкновенных семьях, останется закрытой. Они отвергнут самое важное. Быть так близко к цели…
Из рядов поднялся мужчина, разодетый в шелка и серебро.
— Аррис, летатель и принц Артелии, — произнес он, глядя на Марис голубыми как лед глазами. — Я согласен с моей сестрой с Внешних Островов. Мои дети благородного происхождения и рождены для крыльев. Заставить их соревноваться с простолюдинами было бы дурной шуткой. Но испытания, чтобы узнать, когда они готовы принять крылья, вот предложение, достойное летателей!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
