Не катастрофа, но тихое умирание. Закат британской цивилизации. Накрапывавший мерзкий дождик, разогнавший случайных визитеров, прошел, но небо оставалось задумчивым.
Йоханссон дошел по мокрой тропинке до Уинфилд-хауса, роскошной лондонской резиденции посла США в Великобритании. За пышными деревьями, невысоким забором и коваными воротами невозможно было разглядеть ни громадный сад в двенадцать акров – самый большой сад в Лондоне после Букингемского, – ни само здание резиденции. Но видно было, что, в отличие от Риджентс-парка, это хозяйство в лучшем состоянии – и с точки зрения ухода за ним, и с точки зрения охраны. Йоханссон помнил эту резиденцию по давнему политическому триллеру «Дипломатка» на «Нетфликсе». Сюжетная линия первых сезонов о террористическом акте на британском линкоре, организованном британским премьер-министром и вице-президентом США с целью предотвращения выхода Шотландии из состава Великобритании, показалась ему банальной. А вот роскошные интерьеры Форин-офиса и Уинфилд-хауса впечатлили.
Ларс посмотрел на часы и решил поторопиться с обходом неосмотренных еще достопримечательностей парка. Дошел до Сент-Джонс Лодж – одного из старых зданий, спроектированных Джоном Нэшем. Некогда оно принадлежало королевской семье Брунея, а теперь казалось необитаемым.
Напротив фонтана, окруженного ветвистыми деревьями, Ларс вытащил из музейного пакета рекламный проспект музея «Катти Сарк» и постелил его, прежде чем сесть на мокрую скамейку. Только сейчас он понял, как умаялся за день. Он оказался, пожалуй, в самом ухоженном и чистом месте парка. Странно, что достаточно пустынном.
В созерцании фонтана и миниатюрного дворца Йоханссон был не одинок. Хотя швед был увлечен эстетикой старой архитектуры, проигнорировать чарующую женскую красоту он не мог. На соседней скамейке сидела привлекательная молодая леди в элегантном спортивном костюме и прозрачном дождевике поверх него. Электровелосипед со шлемом и перчатками, лежащими в корзинке, подобно верному английскому слуге, галантно застыл возле хозяйки в ожидании дальнейших указаний.
Прелестная леди и правда была обворожительна. Непослушные пряди волнистых каштановых волос ласково трепал легкий лондонский ветерок. Ларс невольно засмотрелся на это природное явление. Греческий профиль незнакомки, освещаемый предзакатным солнцем, показался Йоханссону знакомым. Возможно, по альбомам, посвященным древнеримскому искусству. Или они встречались в прошлой жизни. А может, это была велосипедистка из Гринвичского пешеходного туннеля? Бог весть. Тонкие музыкальные пальцы медленно перелистнули страницу английского перевода «Легенды об Уленшпигеле». «Странный выбор», – подумал Ларс, но вслух произнес:
– Прекрасный выбор.
Молодая женщина отвлеклась от чтения и с ироническим любопытством посмотрела на навязавшегося собеседника:
– В жизни так не хватает романтики.
Хотелось продолжения разговора, и Ларс не стал отказывать себе в этом целомудренном желании:
– Понимаю. Восстание гезов против испанских колониалистов, любовь, инквизиция – этого ведь так сегодня не хватает молодой красивой европейской женщине.
– К чему этот сарказм? Почем вам знать, чего не хватает молодой женщине? Вы же не гез и не мятежный Тиль.
– Зато я, как и Ламма Гудзак, корабельный кок. Хотя и не достиг совершенства его простодушия.
Погода внезапно вновь испортилась. Альбион вернулся в привычное для него туманное состояние. Заморосил противный мелкий лондонский дождик. И не вполне себе дождь, но настроение сразу портится, а на открытом пространстве становится неуютно. Постоянные обитатели парка надели полиэтиленовые плащи, кто-то нацепил пакет на голову, а кто-то просто залез в палатку. Редкие туристы в лондонских сумерках, чувствующие себя в парке небезопасно, скорым шагом шли на выход под разномастными зонтами.
Ларс обратился к даме:
– Не знаю вашего имени. Но, может быть, мы могли бы продолжить начатую литературную дискуссию в более комфортной обстановке за чашкой чая?
– Думаю, вы слишком торопите события, – улыбнулась женщина очаровательной улыбкой, надела шлем и села на велосипед. – Прощайте. – И укатила в бело-серую туманную взвесь, окутавшую Риджентс-парк.
Часы Ларса вновь приветливо маякнули о пришедшем сообщении.
Глава 73
Drang nach Westen!
Народе! Знай! Москва, Польща, мадяри, жидва – це твоï вороги. Нищи iх! Ляхiв, жидiв, комунiстiв знищуй без милосердя![190]
Степан Бандера
За круглым столом в тусклом свете низко висящего китайского светильника ужинали четверо – трое мужчин и одна женщина. В воздухе повис плотный аромат борща, чеснока, сала и грядущей «перемоги». В этом подвальном помещении, являвшемся одной из многочисленных, но нигде не значившихся конспиративных квартир MI-6 пригорода Лондона, собралась группа Нестора.
– Несторе, а хто робив схему закладки? Стрьомна якась[191].
– Обґрунтуй[192].
– Проста. Без фантазіï. На «відчепись»[193].
– Пропозиціï?[194]
– Пропоную схему трохи докрутити. До помилкових закладок додати два снаряди спрямованої дії. Один – термобар, спалить головну машину, другий – бронебiйний – по дублеру. Рознесуть вщент будь-яку бронемашину. Працюємо другим номером, але із гарантією. Як то кажуть, Die zweite Nummer, aber nicht auf der Tapferkeit![195] Друга за номером, але не за доблiстю![196]
– Клієнт хоче акуратно. Але завдання знищити об'єкт ніхто не вiдмiняв[197].
– Нестор, буде голосно та весело. На куражі. Як раніше – з крiвцею та кiшками[198]. Gott mit Uns[199].
– Добре. Маленький Голокост цьому Содому не завадить. Не люблю я це мудацьке місто[200].
– Творимо iсторiю. Украïна починає Drang nach Westen![201]
Глава 74
Агент Пепел и русский Интернационал
Где нет друзей, там и чужбина.
Одна головешка – не огонь, один человек – не народ.
Тот, кто делает, иногда ошибается; тот, кто ничего не делает, ошибается всегда.
Чия вiдвага, того й перевага[202].
Русская, бурятская, еврейская и украинская поговорки
Тем же поздним вечером, когда в одном из беднейших окраинных районов Лондона свет горит только в казино, притонах и ночлежках, дверь заброшенного фабричного склада со скрипом отворилась и вязкую тьму пронзил расходящийся луч телефонного фонарика.
Йоханссон аккуратно переступил через порог, стараясь максимально осторожно и тихо ступать, но не получилось. Каждый шаг отдавался гулким эхом скрипа деревянного настила ветхого металлического ангара.
Почему-то швед был в очках.
– Я вас вижу! – успел сказать он и тут же был ослеплен ярким светом.
В течение пятнадцати минут свет вспыхивал трижды. Наконец за овальным столом оказалось пять человек: Ларс Йоханссон, Люка Ламберт, Марк Фишман, Отгонбаяр Ганбаатарийн и молодая женщина из Риджентс-парка.
– Агент Пепел, – по-русски представил даму Ларс Йоханссон, он же Кирилл Ратников.
– Можно просто Ева, – кивнула мужскому большинству Домбровская.
– Невестой не была, а замуж вышла, – брякнул Фома.
– Что? – нахмурившись, спросила Ева. – О ком речь?
– Ева, извините Фому. Он часто разговаривает у нас загадками. Мы-то привыкли, а вам, видимо, это еще предстоит.
– А чего извиняться-то? Это загадка про
