меня.
— Вейл, — выдохнула я; глаза закатились, когда он начал двигать пальцем внутри меня, одновременно проводя зубами по соску и сжимая другой пальцами. Моя свободная рука метнулась к его волосам, прижимая его к себе теснее.
Он добавил второй палец, и я вскрикнула, раскачиваясь на нём.
— Тебе нравится? — выдохнул он, откинув голову назад и наблюдая выражение экстаза на моем лице.
— М-гм, — простонала я, облизывая губы, пока он вгонял пальцы в меня и вытаскивал обратно. Получив ответ, он согнул пальцы, задевая ту самую точку глубоко внутри, и мой рот открылся в немом крике.
— Ещё, — прошептала я, всё ещё двигаясь на нём и сжимая его член в ладони.
Он зарычал, вытаскивая пальцы, чтобы потянуться между нами и пристроить член у моего входа.
— Этого ты хочешь?
— Да, — проскулила я, потираясь о него. — Но…
— Я принимаю ежемесячные таблетки, — сказал Вейл, читая мои мысли. — Всё безопасно.
Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь такое облегчение.
Я обвила руками его шею, целуя его и прижимаясь к его обнажённой груди. Он поцеловал меня в ответ; язык очертил мои губы, прежде чем проникнуть между ними. Его член скользнул по моей промежности, подбираясь ближе ко входу, а затем отодвигаясь.
Я простонала от разочарования, и он усмехнулся; от этого низкого звука по рукам побежали мурашки.
Я ухмыльнулась и сжала его плечи, приподнимаясь и направляя его прямо в центр, прежде чем медленно опуститься на его член. Ухмылка исчезла с лица, когда его толстая плоть вошла в меня, растягивая — а я приняла лишь первые пару дюймов.
Я закрыла глаза, делая глубокий вдох и пытаясь привыкнуть к его размеру.
Руки Вейла сжали мои бёдра, и я чувствовала, как он напрягается, сдерживаясь, чтобы резко не войти в меня. — Вот так, Птичка. Ты сможешь это принять.
Его слова лишили меня остатков самообладания, и я опустилась до самого конца, вскрикнув, когда он вошёл в меня на всю длину, заполняя меня. И прикусила губу.
А потом я начала двигаться, используя плечи Вейла как опору, чтобы приподниматься, прежде чем он толкался бёдрами вверх, пронзая меня.
— Блять, — простонала я, прыгая на нём, пока Вейл смотрел, упиваясь видом меня.
Он сжал мои бёдра, толкаясь глубже, снова задевая ту самую ускользающую точку. Ноги задрожали от удовольствия; давление нарастало глубоко внизу живота.
Я провела ногтями по его спине, оставляя следы, и Вейл зарычал, двигаясь жёстче. Он переместил руку между нашими телами и прижал подушечку большого пальца к моему клитору, выводя круги по чувствительной плоти.
Я выгнулась ему навстречу; давление подбрасывало меня всё выше. — Пожалуйста, Вейл, — выдохнула я.
Он задвигал пальцем быстрее, входя в меня карающими толчками, пока удовольствие не стало запредельным.
— Вот так, — прорычал он. — Кончи для меня, как хорошая девочка.
Он приподнял меня, почти выходя, а затем вогнал себя обратно, до самого основания, и удовольствие достигло крещендо, взрываясь. Вейл продолжал двигаться, пока я стонала, оседлав волны моего наслаждения, пока и он тоже не достиг вершины, запутавшись пальцами в моих волосах и кончая вместе со мной.
Когда мы пришли в себя, оба всё ещё тяжело дыша, он потянул меня на кровать, и мы оказались рядом, лицом друг к другу, его рука уютно обнимала меня за бёдра.
Его взгляд скользнул по моему лицу, изучая меня, пока я не улыбнулась. — Что? — спросила я, внезапно смутившись.
— Ты красивая. — Слова прозвучали смертельно серьёзно; его золотые глаза искали ответ в моих.
Я не смогла сдержать лёгкую улыбку, коснувшуюся губ, и протянула руку, слегка толкнув его в грудь. — Не раскисай тут.
— Слишком поздно, ты меня уже погубила. — Он наклонился ближе, проводя носом вверх по моей шее и вдыхая, и у меня перехватило дыхание. — Ты так вкусно пахнешь. Я не могу выкинуть этот запах из головы, он сводит меня с ума. Я занимаюсь своими делами, и вдруг ловлю аромат жасмина и хер знает чего ещё — чего-то, присущего только тебе — и внезапно ты единственное, о чём я могу думать.
Я закусила губу.
— Я пытался держаться от тебя подальше, знаешь ли. Пытался изгнать тебя из мыслей, ради нас обоих. Но борьба с тем, что я к тебе чувствовал, отвлекала больше, чем капитуляция. Для меня всё было кончено с того момента, как я увидел, как ты врезала тому парню по лицу в таверне «У Верна».
Я подмигнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов. — Тебе повезло, что врезала я не тебе.
Он рассмеялся, садясь прежде, чем я успела ответить, и поправляя подушку. Это движение заставило мой взгляд упасть на его предплечья. На его татуировки.
В пылу момента я не особо обращала внимание на рисунки, но теперь я рассмотрела три переплетённых кольца Дивидиума на его правой руке и фамильный герб на левой — очертания лисы, готовой наброситься на ничего не подозревающую добычу. Обе татуировки были выполнены простой чёрной тушью.
Вейл проследил за моим взглядом и поморщился. — Я сделал их, когда мне было восемнадцать. В моей семье это обязательно.
Я протянула палец, нерешительно очерчивая татуировку с гербом его семьи, и он вздрогнул. Затем он выдохнул, отворачиваясь, но я положила ладонь ему на щеку, заставляя посмотреть на меня.
— Это не то, кто ты есть, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Я знаю, кто ты.
Он смотрел на меня долгое мгновение, прильнув к моей руке и кивнув.
— В это становится всё легче поверить, — пробормотал он, снова опускаясь рядом со мной. А затем добавил: — И кто теперь тут раскис?
Я легонько щелкнула его по носу, заработав ухмылку, прежде чем сказать: — Говорит мужчина, который не переставал думать обо мне с того момента, как положил на меня глаз.
Его губы накрыли мои прежде, чем я закончила фразу.
Глава тридцатая
— Начальник хочет видеть тебя в своём кабинете.
Я резко вскинула голову от скамьи, которую мы с Ярой мастерили на замену сломанной в столовой.
Передо мной стоял Вейл; его поза была напряжённой. Он распустил волосы, убрав кожаную резинку, и волны обрамляли его волевую челюсть. Я подавила желание протянуть руку и убрать тёмную прядь с его лба, вспоминая, как сжимала его волосы в кулаке вчера у него в постели.
Волна удовольствия омыла тело при этом воспоминании.
При его словах стук инструментов стих, разговоры прервались. Другие заключённые смотрели на меня с жалостью, но Кит и Яра — лишь с любопытством.
— Что? — спросила я, хотя слышала слова Вейла. Это была
