Читаем без скачивания Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

глаза на мгновение закрываются, словно мои слова ранят его сильнее любого клинка.

Он вдруг теряет силы и начинает оседать. Я успеваю подхватить его за талию, а в следующее мгновение к нам подбегают Гетин и Бриок, подставляя ему плечи. Вместе мы помогаем Талиесину добраться до телеги, где он осторожно ложится на спину. Он по-прежнему дышит тяжело и неровно.

Неподалеку Арианелл бесцельно бродит кругами, будто окружающий мир перестал для неё существовать. Ее взгляд остается пустым и расфокусированным.

Я подхожу ближе.

— Арианелл… не могла бы ты найти для него хоть немного еды?

Она моргает, словно только сейчас замечает мое присутствие.

— Да. Да, конечно. — Она машинально одергивает тунику, словно на ней надет фартук. Ее ладони перепачканы грязью, и она недоуменно смотрит на них, будто не понимает, когда успела испачкаться.

Пока Арианелл ищет еду в переметных сумках, я забираюсь в телегу и, свернувшись калачиком, устраиваюсь рядом с Талиесином. Начинаю рассказывать обо всем, что произошло, хотя он и сам наблюдал за битвой с другого берега. Сначала он ничего не говорит, а потом молча притягивает меня к себе, крепко прижимает к груди и заключает в объятия.

Я закрываю глаза, вслушиваясь в ровный стук его сердца и позволяя знакомому запаху кожи, льда и рябины окутать меня. Сквозь них едва пробиваются запах речной воды и дыма. Сердце болезненно сжимается, когда в памяти вновь всплывает непрошеный образ. Мы лежим точно так же: моя голова покоится у него на груди, его руки крепко обнимают меня, а вокруг простирается дикий, исковерканный мир, похожий на бесконечный кошмар. И все же тогда, как и сейчас, мы были друг у друга.

Как бы отчаянно мне ни хотелось остаться в этих объятиях, я не могу себе этого позволить. Но этот мир по-прежнему нуждается во мне, и я слишком хорошо знаю, чем еще могу ему помочь.

— Ты справишься? — тихо спрашиваю я.

Его руки сжимаются вокруг меня чуть крепче и лишь потом неохотно размыкаются.

— Да. Иди. Мне просто нужно немного отдохнуть.

Мне приходится оставить его в телеге, хотя кажется, будто вместе с ним остается часть меня самой. Спрыгнув на землю, иду по мелкому хрустящему гравию через поле недавнего боя. В лесу все еще потрескивает огонь, густой дым по-прежнему наполняет воздух, но сам речной берег почти не пострадал. Мои спутники уже собрали павших. Теперь они лежат у самой кромки воды в один ряд, с закрытыми глазами, а клейма предателей отчетливо видны на их коже под лучами солнца. Кто-то сложил им руки на груди, а кто-то заботливо подложил под головы свернутые плащи вместо подушек.

Мне до боли хочется стереть эти клейма с их кожи. Они не предатели Королевства Гвалиа.

Пока я молча всматриваюсь в их лица, ко мне медленно подходит Гвенидд. На ее щеках блестят слезы, и она даже не пытается их вытереть. Туника перепачкана кровью, руки дрожат.

— Ангарад. — Она крепко берет меня за руки. — Пожалуйста… спаси их. Верни их к жизни.

Я до боли прикусываю щеку изнутри, пытаясь унять боль, сжавшую сердце. Никто и никогда не просил меня воспользоваться моим даром с таким отчаянием. Ради сведений — да. Потому что без этого было нельзя — бесчисленное множество раз. Но никогда прежде за этой просьбой не стояло горе такой силы, что, казалось, оно пронизывало каждую клеточку ее тела.

— Я бы очень хотела, — едва слышно отвечаю я, — но долго они не проживут.

Она крепко стискивает зубы и отводит взгляд.

— Ты хотя бы знала Мейрига.

— Недостаточно хорошо. Он смог бы прожить еще несколько дней, но… боюсь, пережить вторую потерю тебе будет еще тяжелее, чем первую.

— Почему? — глухо выдыхает она, вновь поднимая на меня взгляд, полный боли. — Почему твоя магия действует именно так?

— Я не знаю. — Я бессильно опускаю руки. Больше всего на свете я ненавижу чувствовать себя беспомощной. — Если бы только знала. — Потянувшись к Гвенидд, я осторожно сжимаю ее плечо. — Но обещаю: я сделаю все, что в моих силах, чтобы они заплатили за содеянное.

— Клятва, — едва слышно произносит она, склоняя голову. — Я принимаю ее.

Когда Гвенидд уходит, я перевожу взгляд на мертвых Ритфелвир, чьи тела все еще усеивают берег реки. Найдя того, кого убила собственными руками, я опускаюсь рядом с ним на колени. Желудок болезненно сжимается от запаха смерти, уже исходящего от его тела, но мыслями я все еще там, в телеге рядом с Талиесином, как можно дальше от этого кошмара.

Я сжимаю пальцами его горло.

— Анадл эйниоэс.

Потом откидываюсь на пятки и молча жду, лишь на миг морщась, когда резкая боль пронзает лоб. Где-то в глубине памяти рассыпается прахом еще одно далекое воспоминание, но сейчас я не позволяю себе думать об этом. Это не может оказаться напрасным. Иначе выходит, что я зря продолжаю жертвовать собственными воспоминаниями.

Ритфелвир несколько раз растерянно моргает, затем резко садится. Его взгляд беспокойно мечется по сторонам, пока не останавливается на мне. В следующее мгновение он вскакивает на ноги, а на его лице один за другим сменяются ужас и паника. Точно так же было и с Осианом.

— Ты превратила меня в ревенанта, — хрипло произносит он, бледнея еще сильнее и теряя даже ту мертвенную бледность, что еще оставалась на его лице.

— Успокойся, — приказываю я, поднимаясь вслед за ним.

Он тут же расслабляется.

— Да.

— Скажи, куда Осиан унес арфу.

Он вновь вздрагивает всем телом, затем послушно кивает.

— В Обсерваторию.

Я хмурюсь.

— Не в Динас Грим? Тогда объясни мне, что именно происходит.

— Орден унес арфу в Обсерваторию, — произносит он без малейшего выражения. — Остальные силы находятся вместе с королевской армией. Они уничтожат повстанцев и заберут свитки Баллады. После этого король доставит Арауна Могучего в Динас Грим.

Некоторое время я молча хожу взад-вперед, затем бросаю взгляд на повстанцев, прощающихся со своими погибшими товарищами. Над берегом реки тихо звучат молитвы, сливаясь с треском и шипением горящего леса.

— Сколько человек охраняют Обсерваторию?

Он молчит. Я резко оборачиваюсь к Ритфелвиру. Его челюсть сжата так сильно, что кажется, еще немного — и зубы раскрошатся, а по лицу медленно катятся капли пота.

— Скажи, сколько человек охраняют Обсерваторию, — повторяю я, на этот раз жестче.

Он болезненно морщится.

— Двенадцать человек. Только Ритфелвир.

— И с ними не будет ни одного Суинврагеды? Почему?

— Король отправил их всех к своей армии.

Странно.

— Хорошо. — Я указываю на него пальцем. — Оставайся здесь. Не кричи, не шуми и ни с кем не вступай в бой. Теперь