Глядя прямо перед собой, Ли разжала руку – и содрогнулась, услышав, как комочки земли застучали по крышке гроба. Ее мутило от приторно-сладкого запаха оранжерейных цветов.
Вот уже несколько месяцев Ли ждала этого события, и тем не менее оно повергло ее в прострацию. Во время заупокойной мессы слова священника жужжали в ушах, не задевая сознания. Хором сказанное «Аминь!» послужило сигналом для рабочих. Ли почти не воспринимала обращенных к ней слов соболезнования.
– Ли, – Корбет тронул ее за руку, – лимузин ждет. Она оглянулась и с удивлением увидела, что, кроме Тины, Корбета и Ким, все уже разъехались. Марисса первой забралась в лимузин: согласно версии для репортеров – чтобы хоть немного прийти в себя. Ли проглотила комок.
– Мне бы хотелось немного побыть одной, если не возражаете.
– Конечно, – согласился Корбет. – Подождем в машине.
Ли долго, в тяжкой задумчивости смотрела на гроб.
– Я хочу простить тебя, – пробормотала она. – Возможно, в этом и состоит мой долг. Беда только в том, что я не уверена, смогу ли когда-нибудь простить себя.
Она поникла головой. Постояла еще немного и повернулась, чтобы уйти.
Мэтью в одиночестве стоял на пологом склоне, наблюдая за похоронной процессией. Ему была хорошо видна стройная фигура скорбящей женщины в черном. Существует ли на земле такое место, где бы отдохнуло его кровоточащее сердце?
Марисса вскочила на ноги; на щеках вспыхнул густой румянец.
– Что, мать твою, ты имел в виду, говоря, будто мне не полагается моя доля в семейном бизнесе? Может, старого хрыча это и не устраивало, но я все-таки была его дочерью. Имею право на половину наследства!
Шокированному ее лексикой адвокату Джошуа, Айре Фридману, только и оставалось, что моргать в ответ. Прошло два дня после похорон; он готовился исполнить последнюю волю покойного.
– Джошуа оставил письмо с разъяснениями. Просил огласить его в присутствии всех заинтересованных лиц.
– Только попробуйте меня обойти! – прошипела Марисса, снова опускаясь в кресло.
Комната вся гудела – так присутствующие отреагировали на только что прочитанное Фридманом письмо Джошуа, в котором тот доводил до всеобщего сведения, что, когда Сайни забеременела во второй раз, он находился в Греции. Сайни отказалась назвать имя отца ребенка, но с самого начала признала, что Джошуа не имеет к этому никакого отношения.
– «А так как я великодушно дал девочке, которую все знают как Мариссу Бэрон, свое имя, прекрасное воспитание и содержание, считаю себя полностью исполнившим свой моральный долг и свободным от каких бы то ни было обязательств. Поэтому, в соответствии с письменным договором, заключенным с женой и засвидетельствованным моим адвокатом, объявляю: Марисса Бэрон не может претендовать на какие-либо денежные выплаты либо недвижимость». Мне очень жаль, мисс Бэрон.
– Вы еще пожалеете! – взвилась Марисса. – Все до одного!
Такой удар в спину из могилы разбудил в ней зверя. Она выбежала из комнаты и громко хлопнула дверью.
– Просто в голове не укладывается. – Ли с ошарашенным видом перечитывала переданные ей Айрой Фридманом документы. – Мало того что Марисса – не дочь Джошуа, так еще и Брендан Фарадей владеет двадцатью четырьмя процентами акций компании «Бэрон». Но компания всегда была чисто семейным предприятием.
– О да, Джошуа был полноправным властелином – делал, что хотел. Вот и отвалил двадцать четыре процента Фарадею.
Все ранее нестыковавшиеся детали поведения Джошуа в последние годы сложились в ясную картину. Сколько бессонных ночей она провела, опасаясь, что им придется объявить себя банкротами, – и вдруг откуда ни возьмись появлялись деньги. Теперь, когда Ли знала их происхождение, образ Брендана Фарадея предстал перед ее мысленным взором отнюдь не в белом цилиндре.
– Какова, вы сказали, доля Кейт Фаррел?
– Три процента.
– Я и не знала, что она еще жива.
Ли попыталась собрать воедино отрывочные воспоминания о бывшей кинозвезде.
Пятьдесят лет назад Кейт Фаррел была ведущей актрисой на студии «Бэрон». Необычайно соблазнительная, она умела всего лишь слегка приподняв бровь или искривив губы вызвать шквал эмоций. Уолтер Бэрон нашел ее в кинотеатре «Ньюберри», где она работала тапером, и сразу понял, что наткнулся на золотую жилу. Он подписал с ней долгосрочный контракт. Снимаясь вместе с такими непохожими талантами, как Валентино и Чарли Чаплин, она кометой взвилась в небеса – особенно после того как отдел общественных связей поработал над ее биографией: заменил в графе «Место рождения» Мейн на Джорджию и наклеил на нее ярлык «женщины-вамп из Саванны».
В тысяча девятьсот двадцатом году компания «Бэрон» платила ей больше трех тысяч долларов в неделю – по тем временам астрономическая сумма. По этой-то причине (и пойдя на поводу у голливудских шутников) Джошуа и сделал ей предложение. Он всегда трясся над каждым центом и не мог упустить шанс оставить деньги в семье.
Бизнес процветал – чего нельзя было сказать об их браке. В момент развода Кейт была в зените славы; сочтя определенную адвокатами сумму компенсации слишком большой, глава компании предложил ей сделку: Кейт по-прежнему будет привлекать публику и получать три процента прибыли компании «Бэрон».
Шестого октября тысяча девятьсот двадцать седьмого года комета грохнулась на землю. В кинотеатре на Бродвее, в двух тысячах миль от того места, где Кейт Фаррел снималась на студии «Бэрон» в роли Анны Карениной, зрители наслаждались Элом Джонсоном в «Солисте джаза». Бурный успех этой первой звуковой ленты ознаменовал начало новой эры. И тут оказалось, что дребезжащий голос уроженки Новой Англии не только не подходит «женщине-вамп» из Саванны, штат Джорджия, но и слишком пискляв для тогдашних микрофонов. Кейт вышла в отставку, а с годами полюбила уединение.
– Выходит, – размышляла вслух Ли, – если у Фарадея двадцать четыре процента и у Кейт – три, у меня остается семьдесят три процента?
– Контрольный пакет, – подтвердил Фридман.
Ни один не упомянул о Мариссе, хотя ее образ незримой тенью витал в воздухе.
– Боже, Кейт Фаррел! – воскликнула Ким. – Я думала, ее давно нет в живых.
Неделя прошла с тех пор, как адвокат обрушил на всех бомбу, огласив последнюю волю Джошуа Бэрона. Обеспокоенная тем, как подруга тает на глазах, Ким пригласила ее поужинать.
Ли безучастно поковыряла у себя в тарелке.
– Я тоже. Ее много лет никто не видел. Я навела справки в бухгалтерии – они ежеквартально высылают чеки ее адвокатам в Сан-Франциско.
– Значит, она живет где-то в Заливе. Если только действительно не умерла и адвокаты не подделывают ее подпись, чтобы присвоить деньги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
