Ал сразу загорелся узнать, что это, но Джек неумолимо вел их дальше вниз. Наконец они оказались в просторном зале, потолок которого подпирали равномерно поставленные колонны. Зал был пуст. Скорее всего, он завершал систему ведущих вниз переходов и помещений, ибо нигде не было обычных устройств, с помощью которых люди, как, вероятно, и человекоподобные обитатели этой планеты, привыкли соединять или разделять комнаты и помещения: ни ворот, ни дверей, ни оконных проемов, ни коридоров. Зато в полу, лишь в одном месте, они заметили нечто примечательное: похожее на тарелку углубление диаметром метров двадцать, а внутри этого углубления — много повторяющих его по форме концентрических углублений, причем нижнее как бы схватывало и держало верхнее. Приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что эти округлые формы напоминают ступеньки, словно сложенные из маленьких кирпичиков, похожих на игральные кости.
Джек подошел к краю углубления и сказал:
— Вот они. Что вы об этом думаете?
В отличие от серого материала, покрывавшего стены во всех без исключения помещениях «холма», здесь и пол, и углубление в нем были из металла — блестящего, как зеркало, но непривычно темного, чуть ли не черного.
— Что-то оно скрывает, — предположил Рене. Постучал по металлу, потом лег, приложил к нему ухо. — Ничего сказать не могу…
— Надо его открыть, — посоветовал Дон.
— А как? — спросил Хейко.
Ал коснулся рукой внешнего кольца углубления: холодное, на редкость гладкое. Алу почудилось, будто через кончики пальцев он вошел в соприкосновение с токами и движением внизу. Он тут же выругал себя за нелепую идею, но не мог приказать сердцу не биться с такой отчаянной силой. Неизведанное чувство овладело им, внутренний голос нашептывал: «В одном из пультов управления можно найти способ отворить эти „двери“. Мы должны выяснить, как эти приборы действуют, мы…»
Ход его мысли прервал Дон:
— У меня идея! — Он сделал паузу, чтобы придать своим словам большую значимость. — Мы взорвем эту крышку!
— Чем же? — заинтересовался Джек.
Дон подмигнул ему.
— Чем? В этом весь вопрос. Но у меня есть ответ. В этом городе мы видели ракеты, значит, должны быть и разные снаряды: бомбы, может быть, атомные бомбы. Найдем их — и щелкнем этот замочек.
— Это самые неразумные слова, которые мне когда-либо приходилось слышать, — возбужденно вскричал Ал и подошел к Дону. И тут почувствовал, как на плечо легла чья-то рука. На него с ухмылкой глядел Джек.
— А я считаю, это вовсе не глупо. И даже очень толково! Взорвем этот горшочек! Почему бы и нет? — Он с удовлетворением кивнул. — Вы участвовать не обязаны, — сказал он Алу и Рене. — Занимайтесь приборами и аппаратурой, но нам не мешайте. Мы пошли на поиски!..
Джек, Дон и Хейко удалились и вскоре исчезли за поворотом коридора, по которому они пришли сюда. Ал и Рене молча смотрели им вслед.
11
После того как трое ушли, стало очень тихо. Ал и Рене с удовольствием перебросились бы словечком, лишь бы нарушить наступившую тишину, но о чем было говорить? У Рене появилось желание покопаться в лабораториях, и они по крутому ходу поднялись на следующий этаж.
— Если мы хотим найти что-то, времени у нас в обрез, — сокрушенно заметил Ал.
Рене попытался его успокоить:
— Может, они никакой бомбы не найдут…
— Поглядим! — произнес Ал без всякой надежды.
Они вошли в одну из лабораторий, и Рене забыл обо всем на свете. Он занялся микроскопами, вертел круглые колесики-регуляторы, разглядывал весы, следил за показаниями стрелок индикаторов, давал спектральные проекции на размеченные шкалы, переходил от одного прибора к другому, подкручивал, переключал, сравнивал…
— Я займусь пока архивами, — сказал Ал, вовсе не уверенный, что Рене его услышал.
Ал обошел несколько помещений и остановился наконец в одном, где стоял прибор, напоминавший установку для воспроизведения телезаписи. Поискав глазами, он не обнаружил никаких «тарелок» для пленки, зато сразу заметил узкую прорезь в пульте у экрана. Огляделся: что в эту прорезь опускали? Долго искать не пришлось. На одной из полок у стены были сложены тонкие гибкие металлические пластинки. Не выбирая, он взял одну из них наугад и сунул в прорезь. Затем устроился в кресле в нескольких шагах от экрана, положил руки на подлокотники, проверил, как действуют вмонтированные в ручки кнопки (включить — нажимаешь один раз, привести в начальное положение — два), надел на голову видеошлем и нажал на одну из кнопок на правой ручке. Прошло несколько секунд… Никакого эффекта…
Но вот свет стал меркнуть, затем вновь усилился… Он становился все ярче и ярче, слишком ярким! Перед глазами замерцали, сливаясь, зеленые солнца. Ал нажал на другую кнопку.
Свет прибавился. Отдельные краски спектра снова стали различимыми, но полосы дрожали, переливались…
Звука нет, значит, надо нажать кнопки!..
Гул… Стоп, слишком громко!
Еще кнопка… Резкий запах сена… На глазах выступили слезы, Ал чихнул…
Другая кнопка…
Запах исчез… Краски поблекли… Алу казалось, что он стал невесомым…
Ага, вот кнопка, регулирующая интенсивность восприятия… Так, нажмем… Хорошо: всего чуть-чуть слабее обычной…
Ал видел и слышал, ощущал запахи, чувствовал. Светило солнце. Трава ласкала его ноги и тихо шелестела… Рядом — небольшое озерцо. Ал осторожно шел вперед. Вон там, в траве, блеснул красный мячик, хотел, видишь ли, спрятаться. Ал первым обнаружил его! Сейчас главное — точно попасть по нему! Он чувствовал себя бейсболистом, за которым сотни тысяч людей наблюдают по телевизору. И когда он поднял биту, то стал как бы в профиль к телекамере. Прицелился, бросил биту — попал! Мячик взмыл ввысь точно под углом в сорок пять градусов к горизонтали — вот так удар! — и опустился на землю, пролетев никак не меньше двухсот метров. Раздались восторженные крики…
Ал отключил изображение. Экран погас, и он снова оказался в пыльном помещении архива. Сидел, откинувшись на спинку кресла. Его привели в восхищение точность воспроизведения, красочность и пластичность. Для него многое было новым: то, например, что здесь он мог увидеть и собственные мечты или желания. Да, преимущества здешней техники неоспоримы. И самое главное: он в состоянии пользоваться этой аппаратурой. Его органы чувств и мышление были настолько сродни органам чувств обитателей планеты, что он не только мог «войти» в их переживания, но и находил их вполне понятными! То были люди, или существа, очень похожие на людей. Если просмотреть другие записи, он наверняка увидит, как они выглядели. Более того, он будет наблюдать за ними, услышит, как они разговаривают, познает их радости и горести. Возможно, конечно, что в восприятии жизни обнаружатся и некоторые различия — так что же из того!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
