- А я из-за тебя совсем потерял сон и покой, - Дуглас стоял напротив пограничника. Его меч пока еще был опущен. Схватка предстояла быть неравной. На границе Мории победа досталась Барию благодаря выстрелам в спину, в эту же ночь превосходство в соратниках и оружии было на стороне рудокопа. Острые зубы его друзей были надежнее любого кинжала. Но Дуг не мог рисковать жизнью животных, хотя и предпочел бы, чтобы Бария разорвали на клочки. Тем не менее противник был молод и полон сил, ножом он, очевидно, умел обращаться не хуже лука или меча, и борьба развернулась бы не на жизнь, а на смерть.
- Чего же ты ждешь? - Барий нарушил тишину, в которой мужчины продолжали внимательно разглядывать друг друга. - Я не боюсь гибели, а ты?
Пират прижался к земле и прыгнул на незнакомца. Он не собирался следовать указаниям хозяина не вступать в схватку, если у противника будет оружие. Он не любил угрозы, не отличался терпением да и с людьми никогда не церемонился, если ему от них что-нибудь было нужно. Сейчас пес защищал хозяина. Пират вцепился клыками в руку бывшего пограничника. Тут же на грудь Бария прыгнул Шрам. Его тяжелое тело придавило человека к земле, перед лицом которого возник оскал недружелюбного пса.
Дуглас поднял с земли нож, который Барий выпустил из руки, разжатой от укуса взбешенного пса. Рудокоп вплотную приблизился к пограничнику. Тот сжимал ладонью раненную руку, его лицо исказила гримаса боли, но изо рта не донеслось ни крика пощады. Шрам отбежал в сторону, и Дуглас приставил к горлу низложенного соперника острое лезвие меча. Одним движением руки он мог, наконец, достигнуть своей цели:
- Ты убил Двину, - медленно произнес рудокоп. Барий прикрыл на мгновение от боли глаза, снег покраснел от пролитой крови, но бледное лицо пограничника было неподвижно. Ни страха, ни раскаяния в усталых глазах, ни слова оправдания не сорвалось с его уст. - Ты…
К чему были пустые фразы, которые никогда не оборотят время вспять, не изменят будущего, не воскресят настоящего. Дуглас застыл над своим врагом, его взгляд как будто погрузился в пучину прошлого, а после он спрятал меч под полу плаща, засунул нож в сапог и отправился обратно по пустой дороге. Сзади него протрусили собаки. До ушей Дугласа донеслось их негромкое ворчание.
- Теперь я убедился, что он все же человек, - говорил Длинный Хвост. - Глуп как и все люди. Никогда не доводят начатое дело до конца. Зачем раскапывать кость, если все равно не собираешься ее есть.
- Видно, он был недостаточно голоден, - ответил Шрам.
- Да, он, похоже, человек, - вмешался Пират. - Но он совсем не простой человек.
Пес оставил своих приятелей позади и догнал Дугласа. Тот остановился, почувствовав, как кто-то потянул его за плащ. Он обернулся к верному товарищу.
- Нам стоит попрощаться, Пират, - Дуглас присел на корточки и с улыбкой пожал лапу, протянутую псом.
- Мы с ребятами будем присматривать за этим типом, - Пират пролаял в ночной тишине. - Он тебя надолго запомнит, а ты забудь. Сам же выбрал этот путь.
- Спасибо тебе, дружище, - Дуглас хотел очень многое сказать псу, который стал его защитником, советчиком и собеседником в последние дни, но нужные слова не приходили на ум. В голове кружился рой мыслей, в которых парень должен был разобраться за долгую дорогу. Одиночество станет его единственным спутником в ближайший месяц пути на северо-восток. Он уже скучал по Пирату. Пес ласково лизнул его лицо и побежал вперед, указывая ближайший путь до кузницы.
Дуглас вывел на волю коня, который тихо ступал, чувствуя настороженность своего нового хозяина. Впереди лежала неизведанная дорога. Но Дуглас знал, что время пролетит быстро и незаметно: каждый день чужое место ночлега, чужие люди, встречи, страхи и надежды. Лишь друзья остались где-то далеко.
Глава 9
ВО ДВОРЦЕ
Это был первый день после месячного заточения в темной спальне, когда Ортензию, внуку Дарвина II, государя морийского, позволили выйти на свежий воздух и прогуляться по зимнему парку. Молодой человек с изумлением и радостью оглядывал незнакомые пейзажи, залитые ярким солнцем, широкие тропинки, вдоль которых росли невысокие хвойные кустарники, а иногда попадались каменные скамейки, занесенные мокрым снегом. Высокие толстые стволы свидетельствовали о возрасте возвышавшихся словно исполины дубов и ясеней, зеленых елей и сосен. Ортек остановился около низкого фонтана, из которого лилась теплая вода, уходившая в землю. У подножия этого изящного сооружения, окруженного дюжиной рыбок из голубого мрамора, зеленела молодая трава. До начала весны было еще далеко, но в этом тихом теплом месте черноморец уже чувствовал ее дуновение.
Его кожа была бледно-серой, лицо осунулось, во впалых глазах виднелись лишь большие зрачки. Утром Элбет навестил, как обычно, царевича и объявил ему столь долгожданную весть:
- Наш высокоуважаемый Найл велел заменить строгий постельный режим прогулками на чистом воздухе в сопровождении видиев, благодаря молитвам которых ты все еще жив.
Я не могу перечить его распоряжению. Этот мудрый целитель своими настоями вернул тебя к жизни, царевич. Поэтому я, наконец, внемлю всем твоим просьбам и разрешу тебе выйти во двор. Но Ристо не спустит с тебя глаз и не отстанет от тебя ни на шаг. Поэтому даже не надейся сбежать от него в укромный уголок. Тебе должно было наскучить одиночество за долгие дни, проведенные в постели.
- Спасибо и на этом. Ристо, безусловно, лучший собеседник, чем видии. Он хоть будет молчать, а нескончаемые молитвы Морю у моей кровати уже преследуют меня во снах, - ответил Ортек, рассматривая одежду, принесенную советником государя. Ему предстояло облачиться в узкие панталоны и длинный сюртук, какие были в моде в высших салонах столицы в этом сезоне. Одежда была из гладкого атласа. Портные снимали мерки с царевича несколько дней назад, когда он только начал вставать с кровати. Они учли его пожелания: наряд сидел на теле удобно и свободно и был любимого цвета царевича - черного, если бы не вышитые алыми нитками воротник и рукава.
- Лишь благодаря тому, что Море услышало и приняло эти мольбы, ты до сих пор просыпаешься после крепкого сна. В твоих глазах вновь полыхает уголек, Ортек. Я благодарю богов за это чудо. Когда ты целую неделю метался в бреду, никто уже не верил в твое возвращение из морских пучин. Все целители, которых собрал государь во дворце, беспомощно разводили руками, и лишь Найл не отходил от тебя ни днем, ни ночью.
- Правда, что говорят, будто он был при дворе самого Ал-Гаруна, правителя Ал-Мира? - спросил Ортек. Невысокий мужчина в длинному седом парике, который ежедневно осматривал своего больного, понравился черноморцу. Беседы их были обычно короткими, так как Найл не разрешал посторонним и самому себе утомлять царевича историями и волновать пустыми расспросами. Он показался царевичу человеком мудрым, опытным, повидавшим многое за свои не столь уж седые годы. Он отлично разбирался в травах, химических веществах, объяснял своему пациенту причины его болезни и описывал рецепты порошков, которые приходилось проглатывать больному каждый день. Вид Найла при всей его учености был простым, лишенным дворянского лоска, высокомерия и честолюбия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
