Таким образом, все было в наилучшем порядке.
— Вот они, — пробормотал Милов. — Да не пяльтесь так пристально! Вы не в цирке…
Черт знает, почему в это мгновение подумалось именно про цирк? Возможно, какое-то сходство и было у вышагивавших к таможенному досмотру ветеранов — медленно, тяжело, но уверенно ступавших. Сходство с кем?
Мысль эта мелькнула — и туг же пропала, потому что вслед за группой повезли багаж улетавших. Багаж до смешного убогий; иная семья среднего достатка берет с собой в путешествие куда больше.
Докинг покосился на Милова и тут же отвернулся: он все еще не мог привыкнуть к мысли, что рослый негр в военном комбинезоне, опершийся локтями на столик для заполнения деклараций в полуметре от него, и есть Милф. Докингу и самому не раз случалось маскироваться, однако приходилось признать — русские в этом ушли вперед. Куда привычнее было смотреть на таможенников, наблюдавших за экранами просвечивания.
— Да открыть, открыть надо сумки!.. — сердито бормотал Докинг.
Словно услышав его, один из таможенников потребовал предъявить содержимое самой объемистой сумки. Требование немедленно выполнили; глава группы — мужчина средних лет — начал выгружать содержимое на стол, в то время как ветераны в сопровождении миловидной женщины с фотоаппаратом на груди (во всяком случае, это было что-то, очень напоминавшее камеру), пройдя контроль, уходили в накопитель. В сумке, видимо, ничего криминального не обнаружили, однако таможенник затеял спор по поводу (насколько можно было судить издали) лишнего блока сигарет, который в конце концов и конфисковали. После чего мужчина, сдав сумку в багаж, заспешил к своей команде.
— Было бы крайне наивно везти тот груз в сумках, — заметил Милов.
— Но где же еще? Не в карманах же!
— Да, в карманах его, пожалуй, не уместить… Черт его знает!..
— Попади мы на этот рейс, за время полета нашли бы возможность порыться в багажном отсеке, — посетовал Докинг. — А так — боюсь, что мы безнадежно отстанем. Они через полчаса улетят, а мы…
Он помотал головой, словно отгоняя навязчивую мысль.
— Зуб заболел?
— Нет… У меня все не идет из памяти эта надпись — наверняка все-таки ее сделал Одинта. «Смотреть внутри»…
— Думаю, мы осмотрели достаточно внимательно.
— Да, но чего-то мы не поняли. Что-то, боюсь, упустили.
— Билеты, во всяком случае, — сердито согласился Милов.
Действительно, на этот рейс взять билеты просто не удалось. Раскупили, как им сказали в агентстве, еще накануне. Они все же проводили ветеранов на посадку, встретив перед этим, как и было задумано, у въезда в город; и вот теперь совсем теряют их из виду.
— Ничего, — сказал в конце концов Милов. — Может, оно и к лучшему — для меня определенно. Смотрите, как внимательны на контроле к каждому белому; меня издали, конечно, не заподозришь, но, если внимательно приглядеться, ясно станет, что я в маске…
— Это вас и ищут, — согласился Докинг. — И поверьте мне: маска вам не помогла бы. Вы заметили? Они сканируют концы пальцев. Ваши отпечатки остались в полиции?
— Боюсь, что да, — признался Милов. — Но ведь у меня и руки в черных перчатках.
— Не надо недооценивать наших здешних коллег. Вон тот, сбоку, за компьютером — видите? Готов прозакладывать голову, что он занимается анализом биотоков. Они наверняка сняли с вас данные, пока вы находились у них, иначе к чему устанавливать эту аппаратуру, не так ли? Ну что ж, здесь все ясно, и не будем излишне вертеться на глазах. Идемте. Попросим хотя бы, чтобы нас отвезли в агентство.
— Зачем? Я хочу убедиться в том, что Урбс отправит пустую автоколонну назад, в Приют. Что в последнее мгновение он не передумает и не погрузится снова на машины.
— А он как раз и отправляет.
И в самом деле, Урбс отошел от ветеранов, приблизился к Вернеру и доктору Курье. Поговорив немного, остающиеся пошли к машине, уселись. Машина тронулась, микроавтобусы и «мерседес» — за нею.
— Ну вот, — сказал Милов. — Теперь все. Так зачем вам понадобилось агентство?
— Должны же мы улететь.
— Улетим завтра.
— Завтра будет, чего доброго, поздно. Впрочем, вы правы, агентство нам не поможет. Есть, однако, другой выход.
— Не хотите ли вы заказать чартер до Москвы? — сыронизировал Милов.
— Как раз такая возможность у меня есть, — ответил Докинг скромно. — Идемте, воспользуемся аппаратом в джипе — пока его еще не забрали…
— Кого вы собираетесь просить?
— Пришла наконец пора позвонить Фэрклоту.
— Зачем?
— Закажем самолет через него.
— Сергей Симонович?
— Я. А, это вы, Отец здоровья… Рад вас слышать.
— Я по поводу вашей просьбы.
— Слушаю с интересом.
— Клиника дала согласие. Завтра у них будут ткани. Попросили историю болезни.
— Дайте им обязательно.
— Подобрали. И пациента тоже.
— Очень вам благодарен.
На этом разговор закончился. Мерцалов вызвал секретаря.
— Что там в клинике? Контролируете получение грузов?
— Контролировать нечего, Сергей Симонович. Вывозят последний мусор.
— Смотрите, не дай Бог, пропустите что-нибудь.
— Что вы, товарищ генерал! Лучшие люди…
— Лучшие мне понадобятся завтра в аэропорту.
Самолет казался побывавшим под прессом — настолько плоско он был прижат к бетону взлетно-посадочной полосы военного аэродрома неподалеку от аэропорта Майруби.
Командир самолета встретил их у машины.
— Капитан Докинг?
— Я.
— Могу я попросить ваши документы, сэр?
— Пожалуйста.
Командир внимательно просмотрел удостоверение, залитое в пластик.
— Мне сказали, что вторым должен быть мистер Милф.
— Это я, — представился Милов. Командир улыбнулся.
— Простите, но я никак не могу принять вас за него. Начать с того, что мистер Милф — белый… А я еще способен отличить белое от черного.
Милов усмехнулся.
— Можно подумать, что вы с ним встречались.
— Такая возможность допускается. Милов вгляделся в летчика.
— Погодите… О! Вы правы — мы уже однажды летали с вами.
— Да снимите маску, Милф! — посоветовал Докинг. — Здесь нам больше нечего бояться.
— А я думал, что вы американец, — сказал Милов командиру.
— Это машина Военно-воздушных сил США, вы правы. Но нас попросили выручить вас: у Англии не нашлось своего самолета в этом регионе — такого, как вот этот.
— Приятно слышать, — заметил Милов, — что дружеская помощь — еще не пустые слова в этом мире.
— Бывает, конечно, всяко… Однако, мистер Милф, прежде чем я возьму вас на борт, должен выставить одно серьезное условие.
— Готов выслушать. И если оно…
— О, надеюсь, оно вас не стеснит. Я хочу, чтобы вы дали мне слово, что на этот раз мне не придется из-за вас взрывать машину в воздухе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
