Под радостные крики солдат зазвенели тетивы. Сидя верхом, трудно попасть в цель, но в плотной толпе и не надо искать цели. Халогаи кричали, спотыкались, падали.
Некоторые из северян неуклюже перебросили щиты в правую руку, чтобы защититься от града стрел. Другие, поодиночке и группами, ринулись к своим мучителям. Стрелки не смогли остановить их, прежде чем те не перекрыли собой все ущелье и не выстроились в некое подобие боевого строя. Вперед устремились копейщики. Имперский строй распался на несколько отдельных стычек. Все больше и больше халогаев выходило из ущелья; воины Криспа оказались в меньшинстве.
— Отходим! — закричал император. — Мы не для того здесь, чтобы всю армию Арваша вырезать! Он вышел из ущелья, это главное. Сможет он удержать наших ребят одним арьергардом? Вряд ли!
Армия халогаев или не обратила бы внимания на такой приказ, или восприняла бы его как повод для паники. Северяне дрались больше ради радости битвы, чем ради победы. Видессиане были менее яростны, но более дисциплинированны. Они отступили, осыпая пехотинцев Арваша стрелами. Копейщики отсекали и уничтожали отряды халогаев, слишком увлекшиеся погоней, снова и снова преподавая северянам кровавый урок.
— Не думаю, что Арваш оставил в ущелье большой арьергард, — сказал Саркис ближе к вечеру, когда битва шла в десяти милях от гор и Криспу с трудом удавалось растягивать свои силы, чтобы прикрыть весь фронт наступающей армии Арваша.
Точно лесной пожар, по видесскому строю промчался радостный клич. До Криспа, сражавшегося на северном конце строя, он, как и новости, долетел в последнюю очередь.
— Наши парни спускаются с перевала! — рявкнул кто-то императору в ухо.
— Хорошо, — машинально отозвался Крисп и только потом понял, что услыхал. От его вопля шарахнулись кони. — Мы его взяли!!!
Но, как Арваш уже показал к югу от Имброса, он был не только чародеем, но и военачальником. Имперской армии приходилось громить арьергардные отряды и с превеликой осторожностью обходить чародейские ловушки. К закату он сумел оторваться от большинства преследователей, хотя летучие отряды еще покусывали его правый фланг.
В сумерках Крисп добрался до лагеря имперских войск и улыбнулся, обнаружив, что его шатер поставлен и ждет хозяина. Император вызвал к себе Маммиана. Когда генерал прибыл, Крисп хлопнул его по спине.
— Ты так вовремя двинулся на баррикады Арваша, — начал он.
— Благодарю за добрые слова, ваше величество. — Но Маммиан, казалось, вовсе не гордился похвалой — он переминался с ноги на ногу, точно смущенный школьник. — Это вообще-то не моя была идея.
— Да? — Крисп поднял бровь. — Чья же?
— Лучше уж я вам скажу, чем кто другой. — Маммиан переступил с ноги на ногу. — Этот Заид — помните, чародей молодой? — подошел ко мне и сказал, что этим утром у вас не все ладно.
— Он был прав, — ответил Крисп, вспомнив, с каким хрустом сломался хребет Трокунда, и собственный страх. У чародея в городе Видессе осталась жена — нет, уже вдова. Крисп напомнил себе, что надо бы обеспечить ее содержание, хотя золото не заменит ей мужа.
— Вот и я так подумал; помню, это он вынюхал армию Арваша под Имбросом, — ответил Маммиан. Я его спрашиваю: «Поможет ли, если мы атакуем баррикаду?» — и он сказал: «Да». Мы пошли вперед, а вы, видно, отвлекли колдуна, потому что мы сумели прорваться. Ну а остальное вы знаете.
— Я рад, что ты послушался Заида, — сказал Крисп.
Маммиан гулко расхохотался:
— Вообще-то я тоже, ваше величество.
Глава 11
Крисп и Танилида ехали бок о бок — с того дня, как имперская армия вступила в Кубрат, они не отходили друг от друга. Теперь, неделю спустя, на полпути к реке Астрис, никто даже не глядел на спутницу императора. Наглости сказать что-нибудь императору по этому поводу не набрался никто.
Возможно, кто-нибудь и стал бы роптать, не докажи Танилида свои способности столь явно. Чародеи коллегии — все, кроме Заида, — ворчали, когда она присоединилась к их усилиям сломить Арваша, но ворчанье скоро утихло. За один день она стала фокусом этих усилий, каким был до того Трокунд. Снова и снова чародейские атаки Арваша терпели неудачу. Снова и снова его армия отступала под боковыми ударами более подвижных видессиан.
— Думаю, он отступает к Плискавосу, — сказал Крисп. — Во всем Кубрате это единственное место, где он может надеяться выдержать осаду.
Перспектива осаждать Арваша беспокоила Криспа до сих пор. Осада даст колдуну время, которым он, без сомнения, распорядится со всей изобретательностью. Император поморщился при мысли о том, к чему может привести эта изобретательность.
Взгляд Танилиды немного затуманился.
— Да, — ответила она чуть погодя, — он отступает к Плискавосу. — Голос ее звучал так уверенно, точно она объявляла, что завтра взойдет солнце. Мгновением позже она пришла в себя и немного нахмурилась. — Голова болит, — заметила она.
Крисп передал ей флягу:
— Выпейте.
Пока Танилида пила, Крисп потер предплечья, пытаясь согнать набежавшие от ее предсказания мурашки. Ему уже приходилось видеть, как провидческий транс захватывает ее куда более сильно — и не в последнюю очередь в тот день, когда она, к ужасу Криспа, впервые назвала его «ваше величество».
Тогда он сомневался в ее пророчестве. Теперь, убедившись в ее правоте, Крисп готов был воспользоваться ее даром. Он подозвал гонца.
— Саркиса ко мне, — приказал он. Гонец отдал честь и ускакал, чтобы вскоре вернуться с командиром разведчиков.
— Чем могу служить, ваше величество? — спросил Саркис.
— Пора посылать новый отряд, — ответил Крисп и понаблюдал, как по лицу васпураканина расползается улыбка. — Арваш отступает к Плискавосу. — Уловив уверенность в его голосе, Саркис покосился на Танилиду. Крисп кивнул и продолжил:
— Если мы сможем оставить в городских стенах пару тысяч бойцов до прихода халогаев или сжечь там все дотла…
Улыбка расползалась неудержимо.
— Можем попробовать, ваше величество. С помощью бога благого мы обойдем их по широкой дуге. Верхом-то быстрее, чем пешком. Я отправлюсь немедля.
— Отлично. — Крисп тоже жестоко усмехнулся. Пусть Арваш для разнообразия почувствует, каково быть дичью, каково подчиняться чужим планам, идти, зная, что любая мельчайшая ошибка может привести к гибели. Слишком долго он мучил Видесс — быть может, всю свою противоестественно долгую жизнь. Пора наконец ему самому изведать вкус муки.
Ближе к вечеру от главных сил армии отделилась колонна и направилась на запад, в обход халогаев Арваша. Товарищи весело подбадривали уходящих. Один обходной маневр выбил Арваша с перевала. Второй может разбить его наголову. Лагерь тем вечером разбивали в приподнятом настроении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
