– Спасибо, Настя, – сказал я зачем-то. Это было патетично и ненужно, но мне требовалось это сказать.
Захотелось курить. Мои сигареты сгинули где-то в башне. Пришлось встать, порыться в «бардачке» «ниссана». Сигареты действительно нашлись – простецкий «LM», который всегда курил Котя, и неизвестные мне «Treasure» в красивой квадратной пачке серебристого цвета. Дорогие, наверное. Я не стал скромничать, открыл и закурил.
Ничего так сигареты… Если не дороже полтинника стоят, буду иногда брать…
И тут в моем кармане зазвенел мобильник.
Несколько звонков я пропустил, затягиваясь ароматным дымом. Потом достал трубку и, не глядя на дисплей, сказал:
– Алло…
– Кирилл, ты где пропадаешь?
У меня в груди что-то ёкнуло.
– Папа? – не веря своим ушам, сказал я.
– Да уж не мама! Мать обижается, что не звонишь. И цветы, бедные, все поникли. Ты когда их последний раз поливал?
– А?
– Когда последний раз поливал цветы?
– Дней… пять?
– Кирилл, ты там куришь? – подозрительно спросил отец.
– Да.
– Никогда не думал, что скажу такое, но – очень надеюсь, что табак! – отчеканил отец. – Где ты мотаешься?
– Ну… то здесь, то там… Последнее время на «Алексеевской» все больше. В Кимгиме, в Заповеднике… в Аркан заглядывал разок.
– Мне казалось, что ты уже перерос ночные клубы, – вздохнул отец. – Ну так что? Мать готовит вкусности, я турецкую ракию в холодильник поставил. Приедешь – рюмку налью.
– Приеду, – сказал я. – Прямо сейчас приеду. Я вас очень ждал. Я вас очень люблю. Только по пути на Рижский заскочу. Как ты думаешь, можно на Рижском вокзале взять билеты в Харьков?
– Можно, – растерявшись от моей нежданной сентиментальности, сказал папа. – А что тебе делать в Харькове?
– Ну… дела… – туманно сказал я, посмотрел на ноги в раскисших тонких ботинках. – Хотя… ладно, потом заскочу. А у вас ключ от моей квартиры сохранился?
– Что с ним сделается, в труху, что ли, рассыплется?
– И впрямь, – согласился я. В трубке предупреждающе пикнуло, и я затушил сигарету в снегу. – Папа, телефон садится. Я еду.
Поймать машину оказалось непросто. Никто не хотел останавливаться перед мостом да еще ради грязного молодого парня в летней одежде и куртке с чужого плеча. Наконец притормозила раздолбанная «шестерка», типичное московское «шахид-такси».
– Мне в Перово… – открывая дверь, сказал я.
– А! Садись, дорогой! – Водитель вдруг заулыбался мне. И я вспомнил, что именно с ним меньше недели назад мотался по городу, пытаясь найти хоть какие-то свидетельства своего существования.
– Спасибо. – Я сел. И крепко задумался. Мои подъемные тоже остались не в этом мире. – Слушай… такие дела…
– Денег нет?
– Угу, – пробормотал я. – Нет, как доедем, я у родителей возьму…
– Не надо у родителей, нехорошо это – взрослому человеку у родителей деньги просить, – ответил кавказец. – Когда будут – отдашь.
– Как отдам?
– Два раза вместе ехали, поедешь и в третий.
Я откинулся на продавленное сиденье и тупо, безучастно смотрел, как водитель, нахально перестраиваясь из крайнего ряда, заворачивает на третье кольцо. Потом спрятал руки в карманы Котиной куртки.
В левом нашелся бумажник, который я беззастенчиво открыл, после чего сказал водителю:
– Тревога была ложная. Деньги есть.
Если он что-то и заподозрил, то озвучивать свои мысли не стал.
А в другом кармане я нашел Котин мобильник.
С любопытством пролистал адресную книгу – некоторые имена были мне знакомы, другие – нет. На фамилии Мельников я остановился. Поразмыслил – и набрал номер.
– Слушаю, – вежливым, но нетерпеливым голосом серьезного, занятого человека отозвался писатель-фантаст.
– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, – сказал я. – Это вам звонит Кирилл Максимов, приятель Кот… Константина Чагина. Помните, мы заходили к вам неделю назад? Я с его телефона звоню.
– Э… да, да, помню. – Голос писателя чуть утратил официозность. – Вы тот молодой человек, что рассказал историю… хм… И как сейчас ваши дела? Вас узнают?
– Вы правильно поняли, это сюжет фантастического романа, который я хочу написать, – быстро сказал я. – Извините, что я это так представил, как реальную историю. Мне сразу стало ясно, что вы меня раскусили.
– Ну, молодой человек, если бы вы с мое посочиняли историй… – довольно рассмеялся писатель. – Что ж, пишите! Мне любопытно, как вы выкрутитесь. А скажите, вот с паспортом…
– Химикалии, – сказал я. – Я химией в школе увлекался.
– Ага, – с глубочайшим удовлетворением произнес Мельников. – И это я понял правильно. Вам урок! Не считайте писателей-фантастов склонными к мистике!
– Если можно, то секундный вопрос! – попросил я. – Только один. Скажите, как обычно в фантастике называют мир, параллельный Земле?
– Что вы имеете в виду? – не понял писатель.
– Ну, вот нашли планету – почти как Земля. Как ее назовут? Земля-два?
– Очень вероятно, – согласился Мельников. – К примеру, у замечательного писателя, классика американской…
– А вот если находят сразу десяток похожих на Землю планет?
Мельников замолчал. Подозрительно спросил:
– Ну… нашли? И что?
– Их тоже назовут Земля-два, Земля-три и так далее?
– Я полагаю, что в таком случае нумерация пойдет с единицы, – ответил Мельников не колеблясь. – Название «Земля-два» подчеркивает уникальность нашей планеты. Если же численный ряд длинный, то уникальность «оригинальной Земли» лучше подчеркивается отсутствием всяческого номера.
– Спасибо большое, – сказал я с чувством. – Вот у меня тоже такая мысль возникла. Спасибо!
Я прервал связь. Посмотрел на водителя.
– Что-то не так, да? – спросил он.
– Всегда что-то не так.
– Верно. У меня вот резина совсем лысая. А дорога – стекло! Что мэр думает? Такой большой город, столица… машин много, денег много…
Я сидел, прикрыв глаза, и слушал его неторопливую жалобу.
– Все на свете люди придумали, а какой с того толк? Где воюют, где ссорятся. Мир один, а поделить не можем. Счастья как не было, так и нет…
– Ничего, – ответил я. – Вы мне поверьте. Все еще будет.
Машину потряхивало на разбитой трассе и временами вело из стороны в сторону. Надо заехать к родителям. Купить билеты. Разыскать Кешью. Если настало время злых чудес – надо найти в себе мужество остаться добрым. Я погладил большим пальцем холодное металлическое кольцо и повторил:
– Все еще будет.
2004–2005 гг.
Чистовик
1
Железнодорожный вокзал – место преображений. Мы входим в поезд и перестаем быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать все, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
