И местный рынок приходился на несколько тысяч жителей, населявших его окрестности.
У местных рынков было еще одно преимущество: товар здесь продавался «из первых рук», самим производителем, а следовательно, дешево. Крупный торговый центр обычно был окружен на некотором расстоянии торговыми городами второстепенного значения, откуда товары стягивались к центру.
Ярмарки и рынки дополнялись в городах торговлей из лавок. У лавок было то преимущество, что они действовали не раз в год, как ярмарки, и не два дня в неделю, как рынки, а ежедневно. Первоначально лавки были, в сущности, мастерскими сапожников, кузнецов, портных, булочников и других ремесленников, которые торговали своими изделиями. Настоящие лавочники, посредники между производителями и потребителями товара, появились значительно позже.
Окружавшие город деревни были подчинены его экономическому влиянию. Здесь производились продукты, рассчитанные на продажу в город, а следовательно, относительно дорогие. Город был окружен виноградниками, фруктовыми садами, огородами. За этой зоной относительного экономического оживления располагались огромные бедные территории, где господствовало натуральное хозяйство и архаичные феодальные отношения.
Относительная изоляция таких экономически развитых районов делала особенно выгодной торговлю на дальние расстояния. То, что было обычным товаром в одном регионе, в другом оборачивалось экзотической редкостью, которую можно было продать в несколько раз дороже. Особенно большую прибыль обеспечивали товары, производившиеся за пределами Европы – в Азии или Африке. Но вести такую торговлю могли лишь крупные негоцианты, члены могущественных купеческих объединений.
Кроме того, для такой торговли надо было владеть обширной информацией о состоянии рынка, о ценах не только в разных городах, но и в отдаленных регионах. Если в какой-либо стране был неурожай и начинался голод, импорт хлеба в эту страну мог обеспечить прибыль до 300 %. Но надо было своевременно узнать от этом неурожае, и купцы ведут обширную переписку, посылая и получая сотни писем.
О том, насколько были информированы купцы о рыночной конъюнктуре даже далеко за пределами Европы, свидетельствует путешествие неаполитанца Карери, предпринятое, правда, уже в XVII в. Карери повторил подвиг Магеллана, совершив кругосветное путешествие, по его утверждению, для собственного удовольствия. Расходы на это путешествие он покрыл и даже остался с прибылью, покупая товары в одном месте и продавая в другом, далее по пути следования. Естественно, для этого надо было знать соотношение цен на товары в разных местах.
Но торговля в Средние века была опасным занятием. Пираты на море, разбойники на суше были явлением обычным. Существовало «береговое право»: если судно разбивалось у берегов, то спасенные товары считались законной добычей хозяев берега.
Чтобы защитить свои интересы, купцы объединялись в гильдии. Гильдия строила в городах торговые дворы – фактории, обеспечивала безопасность приезжих торговых людей. Фактория представляла собой огороженный крепкой стеной участок, где были гостиницы, склады и церкви. Для защиты от разбойников гильдия снаряжала караваны с вооруженной охраной.
Следует подчеркнуть, что так же, как цех не являлся производственным объединением, гильдия не объединяла торговлю. Каждый член гильдии вел торговые операции самостоятельно, принимая на себя весь риск, связанный с этими операциями.
Однако существовали объединения и другого рода – товарищества и компании. Поскольку крупный капитал в торговле обеспечивал существенные преимущества, а проведение операций в разных городах требовало присутствия на местах своих людей, купцам приходилось объединяться.
Первой примитивной формой товарищества было «морское товарищество», объединявшие двух компаньонов. Один вкладывал основную часть капитала и оставался на месте, другой отправлялся в плавание с товарами. Естественно, со временем число пайщиков увеличивалось. Торговые суда, пригодные для перевозки больших грузов, стоили дорого, поэтому купцы их покупали вскладчину. Например, в Венеции стоимость судна делилась обычно на 24 «карата», т. е. доли. Каждый пайщик вкладывал свою часть в стоимость судна (один или несколько карат) и, соответственно, мог погрузить определенное количество товара.
Компании первоначально были семейными, как видно из самого названия («кум панис» – общий хлеб). В нее входили отец, сын, братья и другие родственники, так что это было скорее родовое, чем семейное объединение. Потом в такие компании стали включаться и компаньоны-чужаки.
Иногда такие компании достигали огромных размеров. «Великое общество» в Равенсбурге в конце XV в. состояло из 80 компаньонов, и его капитал составлял 132 тыс. флоринов. Для сравнения капиталы Фуггеров и Вельзеров, крупнейших финансистов Европы этого времени, о которых речь пойдет далее, были того же порядка: у Фуггеров было 213 тыс. флоринов, у Вель-зеров – 66 тыс.
Конечно, крупные товарищества и компании возникали в сфере дальней, межгосударственной торговли. Еще одним примером может служить «Товарищество купцов-авантюристов» в Англии. (Нужно учитывать, что слово «авантюра», т. е. «приключение», не имело тогда отрицательного оттенка.) Первоначально товарищество возникло для экспорта неотделанных сукон в Нидерландах, где они окончательно отделывались и красились. Затем сфера торговли стала расширяться и охватывала уже торговлю шелком, пряностями, бакалеей и другими товарами.
Реальный центр компании находился в Антверпене, где заключались важнейшие сделки. Наиболее солидные и пожилые члены товарищества оставались в Лондоне, предоставляя капиталы и накопленный опыт, а мобильная молодежь, склонная к риску и авантюрам, непосредственно совершала операции на континенте.
«Купцы-авантюристы» подчинялись строгой дисциплине. Они считались «братьями», а их жены – «сестрами». Они должны были вместе посещать церковные службы, им запрещалось пьянствовать, употреблять бранные слова, участвовать в дуэлях. Их быт был воплощением буржуазного пуританства. Товарищество было юридическим лицом со своим правлением и выборными судьями, пользовалось дарованными королем привилегиями, но члены товарищества торговали каждый на свой страх и риск.
Была и еще одна трудность в торговле: в каждом маленьком государстве чеканилась своя монета, и разобраться в этих денежных системах было непросто. Кроме того, даже монеты одного государства не имели постоянной ценности: происходила так называемая порча монеты. Деньги чеканились примитивным способом – молотком, на котором было клеймо. Они не имели форму правильного круга, и часто клеймо полностью на монете не умещалось. По весу одна монета могла сильно отличаться от другой. Вес монет в процессе обращения уменьшался: люди обпиливали монеты, проходившие через их руки, оставляя часть серебра себе, и, когда наступало время новой чеканки, новая монета приравнивалась по весу к тем обпиленным деньгам, которые уже были в обращении. В результате, как писал современник, тысячи монет можно было сдуть с ладони одним дыханием. Была и другая форма порчи монеты: вместо серебра и золота использовались их сплавы с менее ценными металлами.
На помощь приходили менялы – банкиры, специалисты по денежным расчетам (от слова «банка» – скамья, на которой обычно сидел такой меняла в торговом центре). Банкиры обменивали монеты разных государств по принятому курсу. Выделялись банкиры, которые имели конторы в разных городах. Купец мог сдать банкиру деньги в одном городе, получить расписку – вексель, поехать в
