После выхода постановления правительства о разработке нашим КБ «Южное» носителя для «ИСа» началась обычная проектная работа.
Было решено построить новый носитель на основе нашей орбиталки 8К69. Было проведено много совещаний по разным проектным вопросам, были озадачены наши смежники – разработчики разных систем и узлов новой ракеты. Вопросов было много. Почти все они не были принципиальными, так как наша орбиталка 8К69 была верхом совершенства.
С военными в НИИ-4 сразу же удалось договориться по вопросу отчуждения необходимых территорий при будущих летно-конструкторских испытаниях новой ракеты. НИИ-4 поставили в известность административные органы Восточного Казахстана и Красноярского края о том, что необходимо выделить соответствующие участки министерству обороны.
Так как челомеевская ракета УР200 осталась не у дел и было предложено проверочными комиссиями работы над ней прекратить, а министерство с этим предложением согласилось, то все, что было сделано на Байконуре для Челомея, отошло Янгелю. На Байконур вылетела бригада специалистов для решения вопроса – все ли построенное там Челомеем для УР200 необходимо разрушить и на этом месте построить новые сооружения для янгелевской ракеты или там можно было бы кое что и использовать.
Самыми сложными были вопросы, связанные с системой управления новой ракеты. Над ними пришлось «попотеть». Требования, предъявленные к ней савинцами были серьезными: увеличить точность выведения космического аппарата – истребителя на орбиту по сравнению с точностью попадания ракеты в цель, обеспечить выведения «ИСов» на орбиты не в узком диапазоне, как при стрельбе орбитальной ракетой своей боеголовкой, а в круговом диапазоне плюс-минус 180 градусов, необходимо было обеспечить точнейшее время старта.
Савинковские требования к системе управления были серьезными. Они обсуждались на многих совещаниях в Днепропетровске и Харькове.
Наша делегация во главе с И.М. Игдаловым выехала в Харьков. В кабинете главного конструктора и начальника КБ «Электроприбор» Владимира Григорьевича Сергеева накурили так, что хоть топор вешай. Днепропетровцы доказывали на повышенных тонах:
– Владимир Григорьевич, разворотом платформы на 180 градусов в обе стороны мы обеспечим «истребителю» огромные возможности. Если вы не обеспечите требуемый Анатолием Ивановичем разворот, Савин откажется от нас и переметнется к Челомею. Вы этого добиваетесь? Владимир Григорьевич, вы же хороните заказ!
– А еще говорят, что днепропетровцы умные ребята! Вы мальчишки! Учить меня! – стучал кулаком по столу главный конструктор системы управления носителя «ИСа», – А может я спасаю заказ! В предлагаемые сроки разворот платформы на плюс-минус 180 градусов вы не получите! Зарубите себе на носу! НИИ-944 и ее главному конструктору Виктору Ивановичу Кузнецову необходимо время для доработки и отработки гиростабилоплаты с такими характеристиками. Сырую платформу ставить на ракету не позволю!
Иосиф Менделевич пытался пробить брешь в обороне харьковчан трехэтажными матюками. Так ни до чего и не договорились.
Через пару недель Янгель созвал в Днепропетровске совет главных конструкторов. И на нем В.Г. Сергеев не пошел на выполнения требований днепропетровцев.
– Предлагаю разрабатывать ракету-носитель поэтапно, – настаивал харьковский лидер, – первый этап – ракета-носитель с гироплатформой с разворотом на 10 градусов. Ракета с такой гироплатформой уже есть. Это 8К67. Она позволит нам не срывать сроки испытаний космического аппарата «ИС». Этот савинковский «ИС» – штучка загадочная. Что там, в Москве, творится в СКБ-41, нам не докладывают. Но есть слухи, что в СКБ-41 возникли свои проблемы. Предоставив для испытания «ИСа» доработанную в некоторых пределах ракету 8К67, мы не будем крайними. За это время НИИ-944 и ее глава В.И. Кузнецов доработает имеющуюся гироплатформу так, что это будет новое изделие с требуемыми параметрами.
Янгель возмутился:
– Владимир Сергеевич, вы считаете, что вы стоите на ногах, а мы на голове. Кто-то из нас собравшихся умный, а кто-то не совсем! Если мы не уложимся в нами же предложенные сроки, на кой черт мы нужны Савину? Чем мы будем лучше Челомея?
Сергеев и Кузнецов сидели, как сфинксы. Их поза могла вывести из себя любого.
Янгель объявил перерыв. Взял «сфинксов» под руки и увел в свой кабинет.
Через пару часов заседание возобновилось. Первые слова, произнесенные Михаилом Кузьмичом, заставили улыбнуться:
– Противостояние пошло всем нам на пользу. Мы пришли к согласию – разрабатываться ракета-носитель для «ИСа» будет поэтапно. Первый этап – в качестве носителя будем использовать одну из наших ранее разработанных ракет 8К67. Для ее использования потребуется минимум доработок. Ее новый индекс будет 11К67. У нее будут не все качества, разрекламированные нами в правительстве. Но это позволит нам выиграть время для создания новых приборов и не сорвать сроки испытания космического аппарата Савина. Второй этап – новый носитель со всеми необходимыми параметрами, что записаны в правительственном постановлении. Новый носитель будет создан на базе орбитального бомбардировщика 8К69, его индекс будет 11К69.
После совета главных мой шеф Иосиф Менделевич распорядился:
– С новым проектом все ясно. «ИС» будет летать. Но вначале на ракете 11К67, удовлетворяющей требованиям Савина не в полной мере. Мы должны обеспечить функционирование 11К67. В то же время мы должны контролировать изготовление для ракеты 11К69 новой гироплатформы у Кузнецова и автомата выведения вместо автомата дальности у Сергеева. Кроме того нельзя забывать о том, что для ракеты 11К69 должна быть разработана автоматическая заправка топливом. Нашего подразделения это нововведение вроде бы на прямую не касается. Но надо быть готовым к тому, чтобы решать вопросы, если они возникнут у проектантов автоматической заправки, ведь для ракет такая автоматическая заправка разрабатывается впервые в мире. Параллельно будем продолжать участвовать в завершающем этапе летно-конструкторских испытаниях орбиталки 8К69.
Уважаемые читатели! Вы прочитали о том, что происходило на совещаниях в нашем КБЮ и в харьковском КБЭ. Это не вымысел. Мне самому пришлось участвовать в них.
Решения приняты! Ну что ж, если надо было «засучить рукава и ринуться в бой», то так и надо было сделать!
8. Работа на стартовой площадке для испытания «истребителей спутников» в условиях средне-азиатского песчаного циклона
Приказано, работать на два фронта, конечно, так и будем работать. А если понадобиться на три фронта, будем и на три фронта, ведь ракетостроителям не привыкать брать штурмом проектные высоты!
…И снова под крылом трудяги АН-24 промелькнули казахстанские солончаки. Перед Сыр-Дарьей я увидел в иллюминатор семейство верблюдов. Отложил в сторону книгу Льва Гумилева и подумал: в Великой степи воины на конях остались в средневековье, а вот караваны верблюдов почему то дожили и до наших ракетно-космических дней. Наверное, потому что хозяином пустыни был и есть не конь, а верблюд!
Романтические размышления закончились сразу же, как только я вошел в монтажно-испытательный корпус. Началась привычная работа – подключение кабелями орбитальной ракеты к контрольно-измерительной станции, проверка работоспособности всех систем ракеты, формирование полетного задания на пуск «орбиталки», вывоз ракеты из монтажно-испытательного корпуса на стартовую площадку, снова проверки. Запуск, ожидание сообщения с камчатского полигона «Кура» о том, что наша орбиталка попала в «кол».
Изучение пусковых и полетных телеметрических материалов, выдача заключения – старт, полет и попадание в цель, находившуюся километров за семь тысяч, – говорило о том, что все в норме.
А вслед за улетевшей ракетой к монтажно-испытательному корпусу мотовоз подвозил вагоны со следующей «орбиталкой». В то время это был настоящий конвейер.
На контрольно-испытательной станции меня окликнули:
– Тебя разыскивает Лучма.
– Где он?
– На жилой 43-ей площадке. Решает вопросы с начальником экспедиции.
Я вышел через контрольно-пропускной пункт 42-й площадки, не успел пройти метров двадцать по шоссе, как появилась черная «Волга». Затормозила. В ней вижу Лучму:
– Станислава Иванович, ты нужен на нашей площадке. Славик, тебя ждут героические дела на 90-ой!
– Что там приключилось? Запуск нового носителя?
– А ты что, только на пусковые премии приезжаешь? Молодчина! Но до пуска еще далеко. Сейчас самый разгар реконструкции 90-той. Все, что было нужно Челомею для УР-200 и не нужно нам, демонтируем. Устанавливается новое оборудование.
– Так у тебя комсомольская стройка?
– И ты будешь ее участником! Поэтому к тебе просьба. В монтажно-испытательном корпусе в лабораторию гироскопии только что прибыл для изучения воинством макет гиростабилизированной платформы для 11К67. Возле крутятся военные. Не знают, как к ней подступиться. Но кто у нас самый главный в этой непростой научной области? Конечно, ты! Без тебя площадка 90 и шагу ступить не сможет!
