Грейс не выдержала и рассмеялась, сама себе удивляясь.
— Не говори глупостей. Мистеру Питту ты больше не нужен, ведь теперь Ручи и тетя Доус кормят его кексами и лакрицей.
Его глаза блестели от радости и чего-то такого, что Грейс боялась назвать.
— Плохо дело, если нельзя положиться даже на свою обезьяну.
— Диккан. — Он был так близко, что у нее перехватывало дыхание и накатывала радость от воспоминаний. — Зачем ты здесь?
Он подошел к ней и коснулся подбородком ее макушки.
— Кажется, мы все еще не разрешили один маленький спор.
Грейс не могла ответить. Желание, смешавшееся с ужасом, мешало ей вымолвить слово. Но кажется, слова были не нужны. Не спрашивая разрешения, Диккан наклонился и обхватил руками ее грудь.
Грейс замерла от ужаса. Ее тело пронзило сладостное ощущение. Но это было так неожиданно, что она стояла, словно парализованная. По телу пробегала дрожь. Диккан принялся покусывать мочку ее уха, целовать волосы, гладить грудь. С каждым мгновением остатки ее здравого смысла улетучивались.
Она была уже готова сдаться, но усилием воли оттолкнула его и повернулась к нему лицом. Полы ее длинного халата разлетелись. Ноги Грейс так ослабли, что она была вынуждена схватиться за край стола.
— Я хочу знать, чего ты хочешь.
Его глаза чуть расширились, но он улыбался, и решимость Грейс все ослабевала.
— Правда?
Она выпрямилась, собрав в кулак все свое достоинство и гордость.
— Да.
— Полагаю, ты уже успела украсить весь дом своими сокровищами?
Грейс была по-прежнему напряжена и пыталась понять, к чему он клонит.
Диккан с улыбкой огляделся по сторонам.
— Почему ты не достала все эти вещи, когда мы обустраивали наш городской особняк? Тогда я бы оттуда никогда не уехал.
Грейс открыла рот от удивления.
— Тебе нравится?
— У тебя, случайно, не найдется места для моих ящиков? — спросил Диккан, оглядывая яркие краски в комнате. — В основном из Османской империи, но есть кое-что из России, Финляндии и Греции. Я хранил их и ждал, пока у меня не появится свой постоянный дом.
Грейс дотронулась до его руки.
— Ты пытался защитить меня. Конечно, все было бы проще, если бы ты мне обо всем рассказал.
— Как я мог… — Он не договорил. — Но ты права. Я должен был обо всем тебе рассказать.
Диккан долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Наконец на его лице снова появилась лукавая улыбка.
— Кажется, я видел в твоих ящиках майолику.
— Она в столовой. — Грейс неуверенно перевела дух. — А теперь тебе пора идти. Мы уже не женаты, и мне не нужен роман.
— И мне тоже, — ответил он. — Больше не нужен.
Он попытался обнять ее, но Грейс отпрянула, как молодая лошадка.
Должно быть, Диккан это заметил, потому что на его лице появилась радостная улыбка.
— Мне следовало бы знать, что ты захочешь, чтобы были соблюдены все формальности. — Он сунул руку в карман, вытащил оттуда коробочку и опустился на одно колено.
Грейс пыталась отодвинуться, но Диккан схватил ее за руку.
— Грейс Джорджиана Фэрчайлд, ты согласна спасти этого несчастного бездельника и выйти за него замуж?
Ее мысли путались. Она еле стояла на ногах. И была не в силах отвести взгляд от лица Диккана, полного надежды, посмотреть на маленькую коробочку в его руке.
— Прекрати, — прошептала она, борясь с болью. — Прошу тебя… Я не могу. — Она прижала ладонь ко рту, словно хотела удержать вот-вот готовые вырваться наружу надежды, мечты и страхи.
Но Диккан не обращал на нее внимания.
— Я говорил тебе, как люблю рыжие волосы, Грейс? Настоящие рыжие волосы, а не те высветленные пряди, которые были у тебя, когда мы впервые встретились. Волосы цвета заката над пирамидами. Цвета огня, тепла и жизни. — Его глаза излучали надежду на счастье. — Я вернулся до того, как узнал про настоящий цвет твоих волос, и я люблю тебя даже без него. Но должен признать, что рыжие волосы придают еще больше пикантности. Может быть, Бог пошутил, заставив меня в тебя влюбиться, прежде чем я мог осознать, что ты и есть женщина моей мечты?
Он сказал это дважды. Но это не может быть правдой. Грейс боялась, что не выдержит натиска обуревавших ее чувств. Боль, желание, надежда, отчаяние.
— Ты не веришь, что я говорю серьезно, — сказал он, удивленно склонив голову. Тяжело вздохнул и убрал кольцо. — Грейс, ты меня любишь? Это все, что я хочу знать.
Он поднялся на ноги и положил руки ей на плечи.
— Пожалуйста, скажи, что любишь меня, — повторил он, и в его голосе звучала такая искренность. — Наверное, я не смогу жить, если ты ответишь отрицательно. Я не смогу жениться на другой женщине.
Грейс хотела повернуться, но Диккан не позволил. Он начал поглаживать ее волосы, пальцы касались огненно-рыжих прядей, и по ее телу пробежал холодок.
— Не понимаю, — испуганно прошептала Грейс. — Ты был свободен. Ты ушел. Зачем ты опять вернулся? Как видишь, никакого скандала не произошло. Никто тебя ни в чем не обвиняет.
Он поцеловал ее макушку, как будто это было самое бесценное сокровище на земле.
— Я ждал, потому что хотел убедиться, что все действительно закончено. Документы подписаны, засвидетельствованы и оформлены. Теперь все официально. Мы никогда не были женаты.
— Тогда зачем ты вернулся?
— Потому что сам этого захотел. Ты взглянула на кольцо, которое я добыл с таким трудом? Это изумруд Хиллиардов. Отлично подходит к рыжим волосам, по крайней мере так мне сказали. Стоит целое состояние. Я надеялся, что даже если ты не окажешься благоразумной или влюбленной в меня, или будешь продолжать злиться, то примешь мое предложение хотя бы ради этого кольца.
Грейс снова покачала головой, недоумевая, не сошел ли Диккан с ума.
— Ты не можешь хотеть на мне жениться.
Он приподнял бровь.
— Почему же?
Он провел ладонями по ее рукам и бокам, его пальцы скользили по гладкому шелку. Не успела Грейс возразить, как он уже принялся расстегивать пуговицы ее халата.
— Забавное одеяние, — пробормотал он, покрывая поцелуями ее шею.
Грейс задрожала от его дыхания и выгнулась.
— Это халат, — прошептала она. — Мне пришлось купить мужской. Я слишком высокая…
Диккан уже спускал халат с ее плеч.
— Не соглашусь. У тебя вполне нормальный рост. Прекрасные губы, плечи и длинные, изящные ноги.
— Не надо…
Халат упал на пол, и Грейс стояла перед ним обнаженная. Она зажмурилась.
— Грейс, — прошептал Диккан, — ты так боишься меня?
Да, хотела ответить она.
— Ты не можешь этого хотеть. — Она не желала ничего объяснять. Наверняка Диккан и так все видит перед собой в зеркале.
