Она распустила волосы и вошла в реку. Ступни зарылись в мягкий песок, голени погрузились в прохладную воду, настолько прозрачную, что Кэтрин видела, как от ее ног бросаются врассыпную стайки мальков.
Зайдя поглубже, она окунулась и принялась намыливаться куском прихваченного с собой мыла. И вот когда она, зажмурившись, взбивала на голове пенную башню, кто-то сзади резко ударил ее под колени.
Кэтрин не удержалась и шмякнулась в реку.
— Что за!.. — воскликнула она, пытаясь разлепить глаза, но тут ее схватили за волосы и окунули под воду.
Господи! Что за идиотские шутки! Кэтрин отчаянно заколотила руками, но ее крепко держали за волосы, не позволяя поднять голову над водой. От дикого желания вдохнуть начало жечь в груди, и Кэтрин с ужасом вспомнила, как Мика топил ее в ванной, и как на шее затянули петлю. Огненные вспышки перед глазами, носки ботинок, беспомощно скребущие пол…
Нет!
Каким-то чудом она извернулась, схватила чужие лодыжки и рванула их на себя. Злоумышленник потерял равновесие и рухнул в воду. Кэтрин вынырнула на поверхность, жадно вдохнула, смахнула капли с лица и, наконец, открыла глаза.
— Ты?! — воскликнула она, узнав дочурку вождя. — Какого черта?!
Кими́мела вскочила на ноги и что-то злобно заверещала на своем языке, а затем снова набросилась на Кэтрин с явным намерением довести начатое до конца. Кэтрин успела схватить ее за косы, а та в свою очередь, вцепилась в ее волосы. Они встали друг напротив друга, как две бодливые коровы, и каждая стала пытаться повалить соперницу в воду.
Кэтрин чувствовала, что рано или поздно Кими́мела возьмет верх. У рослой индианки сил было явно побольше. Кэтрин попыталась лягнуть ее по голени, но под водой удар вышел слабым, и она чуть не свалилась сама. Краем глаза она заметила, что на берегу собралось несколько человек, но вмешиваться в драку почему-то никто не спешил.
Кими́мела продолжала что-то орать, а Кэтрин молчала, сосредоточившись на борьбе. Положение было дурацким. Ни одна из них не могла ни ударить соперницу, ни выпустить ее волосы из рук. Оставалось только тянуть чужую голову вниз, пытаясь поставить противницу на колени.
Руки слабели, шея заныла от напряжения.
«Проклятье! — колотилось в висках в такт суматошному биению сердца. — Неужели меня вот так утопят в реке, и ни одна сволочь этому не помешает? После всего, что я пережила? Меня хотели повесить, застрелить, изнасиловать, меня чуть не сожрали волки… Так неужели я позволю какой-то ополоумевшей бабе себя убить?»
Ну уж нет! Кэтрин молниеносно перехватила волосы Кими́мелы так, чтобы ладони оказались поближе к ее лицу, и надавила большими пальцами на глазные яблоки. Деваха взвыла от боли и отпрянула, а Кэтрин пихнула ее в грудь, толкая в воду.
Пока та барахталась в реке, вздымая тучи брызг, Кэтрин вышла на берег. Там уже собралась немаленькая куча зевак, в основном женщин и детей. Они шептались и переглядывались, но не двигались с места, чтобы поддержать одну из сторон. Лишь миссис Смит, которая, оказывается, тоже присутствовала на этом спектакле, протянула Кэтрин ее одежду.
Кэтрин взглянула на сверток, затем на «свекровь». Гладкое смуглое лицо не выражало ни малейших эмоций.
— Почему вы не вмешались? — сердито буркнула Кэтрин, забирая вещи из ее рук.
— Зачем? У нас никто не вмешивается в женские драки, — спокойно проговорила миссис Смит. — Это касается только вас двоих.
Оглянувшись, Кэтрин увидела, что дочь вождя уже выбралась из воды и стоит на берегу, жалкая и взъерошенная, как мокрая курица.
— Но я даже не знаю, почему эта дура на меня напала!
— Ну, это понятно любому глупцу, — сказала «свекровь». — Мой сын собирался жениться на ней, а вместо этого привел тебя. Все знают, что Кими́мела чуть ли не с колыбели в него влюблена.
Произнеся эти слова, она развернулась и направилась к стойбищу. Кэтрин догнала ее, снедаемая желанием выяснить все до конца.
— Постойте! — Она схватила «свекровь» за руку. — Брайан ведь ухаживал за ее старшей сестрой, разве не так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да, — кивнула миссис Смит. — Но, женись он на Виноне, потом, скорей всего, взял бы Кими́мелу второй женой.
— С чего вы решили?
— Наши мужчины часто женятся на сестрах. Так жены лучше ладят между собой.
Кэтрин почему-то передернуло от этих слов.
— Фу… Это как-то… — Она не смогла сходу подобрать нужное выражение.
— Как?
— Не знаю. Не пойму, как женщины на такое соглашаются. Делить одного мужчину… Это же так унизительно!
«Свекровь» пожала плечами.
— Мужчин мало, на всех не хватает. Они чаще гибнут в войнах и на охоте. Ваши белые девицы тоже ведь наизнанку выворачиваются, чтобы заполучить жениха. А те, кому не хватило, идут к женатым в любовницы. А у нас каждая женщина замужем, каждая обеспечена. Да и приглядывать за детьми и заниматься хозяйством куда проще сообща.
Они как раз добрались до ти́пи. Кэтрин нырнула внутрь и, стянув с себя мокрое белье, надела замшевое платье и ноговицы.
Слова «свекрови» не шли у нее из головы. Кэтрин никогда раньше не смотрела на многоженство с такой, практической точки зрения. Допустим, во всем этом есть здравый смысл, но как же ревность? А то, что индианки ревнивы, она только что убедилась на собственной шкуре… Вся семья живет в одном ти́пи, получается, что женщина видит или, по крайней мере, слышит, как муж занимается любовью с другой? Интересно, что она при этом чувствует?
Кэтрин уж точно не хотела испытывать это на себе. Вчера она застукала Брайана всего лишь за разговором, и то чуть сердце не разорвалось.
«А если бы я увидела что-то другое? — При этой мысли болезненно закололо в груди. — Вот пусть только явится! Он у меня попляшет! Раз уж таскается с девками по кустам, то пускай хотя бы держит их в узде, чтобы на людей не бросались! Не хватало еще драться из-за мужика! Позорище-то какое!»
Кэтрин принялась распутывать сбившуюся в колтун мокрую шевелюру.
«Вот гадина, чуть скальп с меня не сняла! — Она с досадой скомкала в ладони выдранный клок волос. — Жаль, что я ничего не поняла из ее воплей. Было у них вчера что-то с Брайаном или нет? Спросить у миссис Смит?.. Нет, не хочу выставлять себя ревнивой дурой».
Выбравшись наружу, Кэтрин первым делом с опаской оглянулась по сторонам. Убедившись, что Кими́мелы нигде не видно, она повесила белье на веревку и уселась у костра, разложив по плечам волосы, чтобы они быстрее сохли. «Свекровь» сидела рядом на расстеленном одеяле и рылась в мешке из оленьей кожи.
— И все-таки, не пойму, — заговорила Кэтрин. — Неужели бы вы позволили этой девице меня утопить? И как бы вы потом объяснили это вашему сыну?
Миссис Смит извлекла из мешка несколько связок разноцветного бисера и разложила их рядом с собой на подстилке.
— Никто бы тебя не утопил, — наконец сказала она. — Кими́мела хотела просто тебя припугнуть.
— А мне ее намерения показались вполне серьезными.
— Тогда бы ее остановили. Мы не такие дикари, как ты о нас думаешь.
Свекровь взяла с травы деревянный поднос и поставила себе на колени. Увидев на подносе несколько фигурно вырезанных кусков оленьей замши, Кэтрин догадалась, что это заготовки для мокасин.
Отмотав искривленную белую нить от клубка сухожилий, миссис Смит проткнула замшу шилом, протянула нить сквозь прокол и принялась нанизывать на нее бусинки. Кэтрин когда-то баловалась вышиванием, но вышивала нитками, а не бисером, и теперь с любопытством наблюдала, как под ловкими пальцами постепенно вырисовывается узор — красные и синие полосы и кресты на белом фоне.
Было в этом нечто умиротворяющее, и Кэтрин, на время забыв о своих невзгодах, стала просто глядеть по сторонам, наслаждаясь приятным солнечным днем.
Жизнь в стойбище текла своим чередом. Женщины были заняты делом — одни вышивали, другие дубили шкуры, а третьи собирали дрова. Мальчишки на берегу затеяли игру в мяч, а несколько пожилых мужчин столпились у растянутой на жердях бизоньей шкуры. Один из них что-то рисовал на выделанной коже, а остальные давали ему советы.
