Софи перестала шагать взад-вперед и сейчас яростно спорила с одним из своих подчиненных.
Никому не позволялось спускаться в забой, пока Кристи и начальник шахты не выйдут наружу, и шахтеры в ожидании толпились у деревянных строительных лесов, заменявших изгородь, вокруг главного входа в шахту. Зловещий подземный шум прекратился; снова единственным звуком стал монотонный стук паровых насосов в машинном отделении. Высокие трубы выпускали клубы пара, который немедленно рассеивался в туманном воздухе. Было не холодно, но Энни плотнее закуталась в свой плащ и надвинула на глаза капюшон. Холиок стоял позади нее, и она была благодарна ему за это надежное и молчаливое присутствие. Но душа у нее разрывалась на части; еще немного этой мучительной неизвестности, казалось ей, и она рухнет.
Раздались шаги на приставной лестнице. Холиок встал рядом с Энни. Она инстинктивно схватила его руку и прижалась к нему, дрожа от надежды и страха. Ей ничего не было видно за спинами мужчин, толпившихся вокруг входа в шахту. Потом кто-то крикнул:
– Это начальник!
Она уронила голову и что было сил зажмурила веки, шепча: «Слава Богу! О, слава Богу»!
Шахтеры расступились, чтобы дать дорогу Софи, она встретила начальника шахты у входа с лестницы. Энни ждала, что Кристи выйдет вслед за ним.
– … И слушать не стал, – донеслись до ее ушей слова Дженкса, обращенные к Софи, а потом еще:
«тайна исповеди». Она пошатнулась и почувствовала руку Холиока, подхватившую ее под локоть. – Я стал ждать, а когда вернулся, он исчез.
– Исчез!
– Да, исчез. Перебрался каким-то манером на ту сторону галереи, пока я его дожидался. Моей вины в этом нет, и я уж никак не мог его обратно вытащить. Я еще подождал, сколько мог, где-то с полчаса, и отправился за подмогой. Я уже был на пятидесятом уровне, когда услышал грохот. Похоже, полетела вся эта проклятая галерея. Вся целиком.
Туман вдруг сгустился. Энни пошатнулась. Холиок подхватил ее и удержал от падения.
Кто-то громко спросил:
– Так они умерли, что ли?
– Я не знаю, – ответил Дженкс.
Софи отдавала распоряжения. Энни слышала ее голос как бы с большого расстояния, смутно различая движения людей. «Так они умерли, что ли» Земля оказалась неожиданно твердой и сырой, но то, что она обнаружила себя коленопреклоненной, нисколько не удивило ее. Совершенно естественным было и то, что она сложила руки, склонила голову и стала молиться. Слова полились без труда, простые, необдуманные и бесхитростные, как молитва ребенка.
Прошу тебя, милостивый Бог, не дай ему умереть. Кристи – Твое лучшее, самое совершенное творение, не забирай его. Пожалуйста. Боже, верни его тем, кому он нужен. Подумай, сколько добра он бы мог еще принести здесь. Верни его нам, пожалуйста, Господи, потому что я сделаю все, только верни его, о Боже мой, я на коленях умоляю Тебя…
Слова не кончались. Она продолжала молиться – искренне, беззаветно, и откуда-то к ней пришла непоколебимая уверенность, что ее услышали. Она поняла, что Бог есть, что это Бог Кристи, добрый и любящий, прощающий и милосердный. Она почувствовала, что отдается, отдается Ему; тяжкий груз, как показалось ей, поднялся, слетел, свалился с плеч. «Твоя воля, не моя. В руки Твои, Господи. В Твои руки», – молилась она словами Кристи.
Какой-то шум заставил ее поднять голову. Оглянувшись, в изумлении она увидела, что и все остальные опустились на колени, сложили руки и молятся с нею вместе за своего священника. Дженкс и еще трое мужчин в шахтерском снаряжении стояли, напряженно прислушиваясь, у входа в шахту, готовые спуститься.
Шаги. Звук, который донесся до нее, был звуком шагов. Шаги по приставной лестнице.
– Полегче, Кристи, – послышался ворчливый голос с густым корнуэльским акцентом. – Дай бедному мирянину отдышаться малость перед последним подъемом. Да не гони ты так, я кому сказал! А не то мои дружки меня засмеют!
Отовсюду послышался облегченный смех, прерываемый возгласами «Слава Богу! О, слава Богу!» Уильям Холиок, стоявший рядом с Энни на коленях, поднял ее на ноги и крепко, стремительно обнял, покраснев до самых корней своих песочного цвета волос. Затем он со всею галантностью предложил ей руку, чтобы проводить к остальным, но она отстранилась и отстала от него. Уильям оглядел ее понимающим взглядом и оставил одну.
Через головы встречающих она увидела Кристи, сходящего с лестницы. На нем была шахтерская каска, он сорвал ее с ликующим видом и подбросил в воздух. Раздался приветственный вопль. Свет ламп горел в золотых волосах Кристи, зубы ослепительно сверкали на измазанном сажей лице, и она подумала, что он похож на самого очаровательного и чумазого ангела из всех, кого когда-нибудь создал Бог. Каждый стремился потрогать его. Трэнтер Фокс появился вслед за ним, похожий на маленького черного эльфа, и крошечный хрупкий старик бросился к нему и заключил в объятия. И тут же его окружили товарищи; она услышала бесцеремонные хлопки ладоней по его жилистой спине, а также и более вежливые по широким плечам преподобного Моррелла. Ей следовало бы подойти к нему, но она стояла, не шевелясь, пожирая его глазами. Она не забыла поблагодарить Бога за его спасение.
Уильям подошел к нему и что-то прошептал ему на ухо. Она заметила, что Кристи застыл на месте. Его глаза отыскали ее. Это был момент пронзительного, напряженного, сладчайшего понимания. Потом кто-то заслонил его, и чары спали, но не рассеялись. Энни медленно попятилась, не спуская глаз с него, стараясь ни на минуту не терять его из виду. Люди расходились кучками, возбужденно переговариваясь и смеясь. Вот Кристи что-то сказал Софи Дин. Энни заметила, как он указал в её сторону и увидела понимающий кивок Софи. Наверное, он говорит, что ему надо пойти утешить вдову, догадалась Энни. И вот он уже поворачивается спиной к остальным и идет прямо к ней.
Ей хотелось обхватить его что было сил и никогда больше не отпускать. Вместо этого они взялись за руки.
– Уильям только что рассказал мне о Джеффри, – сказал Кристи, и все, что она могла сделать, так это кивнуть головой. – Ты в порядке?
– Мне необходимо остаться с тобой наедине.
– Да. – Его голос, глаза – все в нем говорило, что ему это необходимо не меньше, чем ей. – Ты поедешь верхом на Доне со мной вместе?
– Да, – отвечала она, и они пошли к терпеливо дожидавшемуся их жеребцу.
Луна в третьей четверти вышла из-за облаков, гонимых теплым ветром. Весенний воздух был напоен нежным ароматом раскрывающихся почек и свежевскопанной земли. Из-за живой изгороди доносилось щебетание какой-то птахи, позабывшей ночной сон. Копыта Донкастера стучали по заросшей Тропинке, едва заметной в неверном свете луны. Кристи вспомнил тот день год назад, когда они с Джеффри устроили скачку на этой же самой заброшенной дороге. Целую жизнь назад. Энни повернулась в его руках, и он перенес свои губы с ее макушки на висок, всем своим существом ловя ее тихий вздох. Никто не начинал разговора. Глубокое молчание, воцарившееся между ними, было целебным, облегчающим. Необходимым.
