Скандал стал достоянием прессы, опять написали: «вследствие чрезмерного возлияния и ревности», и приклеили ему ярлык «антисемита».
И еще одна деталь. Ни «Страна Негодяев», ни «Черный человек» в Америке опубликованы не были, откуда же стало известно о том, кто и в каком виде изображен в этих произведениях? Узнав в есенинских карикатурах Троцкого, журнал «Еврейский мир» тотчас отреагировал:
«О Троцком нельзя заключить иначе, как об образованном человеке, изучившем мировую экономику, как о сильном и энергичном вожде и мыслителе, который несомненно будет отмечен в истории как один из числа великих людей, которыми наша раса облагодетельствовала мир».
И еще цитата:
«В среде американских русскоязычных революционеров если и царил культ вождей революционной России, это был культ не Ленина, а Троцкого… именно люди Троцкого составляли авангард революционной Америки. Этот авангард делал ставку в России не на Ленина, а на своего вождя, своего человека — Лейбу Троцкого».
В «гражданине из Веймара», «укротителе дураков и зверей» тотчас узнали своего кумира.
Америка не понравилась Есенину: технический прогресс и полная бездуховность, богатство нации и нищета духа, «бизнес» затмил все проявления человеческого разума. «Молю Бога не умереть душой», — вот к чему пришел Есенин за четыре месяца жизни в Америке.
Но и о России сказал то, что думал: «Республика наша — блеф», а советское государство — «Страна Негодяев».
В Америке: «Дикий народ пропал от виски. Политика хищников разложила его окончательно. Гайавату заразили сифилисом»…
То же происходит в Советской России:
Ах, сегодня так весело россам.Самогонного спирта — река.Гармонист с провалившимся носомИм про Волгу поет и ЧК.
«Америка убивает душу, она — не место для великого поэта», — писала в свое время Мэри Дести. Сегодня Россия держит курс на США, мечтает о своих Соединенных Штатах и о Соединенных Штатах Европы. Но духовность не зависит от индустриальной мощи; Пушкин, Гоголь, Достоевский и Толстой родились в отсталой, нищей России — об этом сказал Есенин, прощаясь с Америкой. Ни о каком содружестве двух великих держав не может быть и речи. Вот что написал поэт, возвращаясь домой, на манжете чиновнику компании «Аламерико»:
Американским ароматомПропитан русский аромат.Покрыть бы АРУ русским матом.Поймет ли АРА русский мат?
Можно только предполагать, какой бранью разразился бы вождь революции после такой аттестации своего детища, если бы к этому времени не потерял дар речи!
Все-таки могуч небесный покровитель России! Можно верить — можно нет, но именно он спас в тот год Есенина: Ленин был парализован, а другой палач, Троцкий, тяжело заболел. Заболел тогда, когда готовил показательную расправу над Есениным и крестьянскими поэтами. Утка подвела! (Надо же, утка! Как символ лжи и словоблудия!) Заядлый охотник, он в валенках полез за подстреленной уткой, провалился в болото. Болел долго и тяжело, а потом уехал на Кавказ.
Суд, оставшись без твердой направляюпдей руки палача, оправдал поэтов. Потому впоследствии назван был «товарищеским».
Год 1923-й был на исходе. Но и нервы Есенина — тоже. Он попал в больницу. Он не был уверен, что новые хозяева России пустят его домой, потому и появилось письмо Александру Кусикову, написанное на пароходе сразу, как покинул Америку:
«Сандро, Сандро! Тоска смертная, невыносимая, чую себя здесь чужим и ненужным, а как вспомню про Россию, вспомню, что там ждет меня, так и возвращаться не хочется. Если б я был один, если б не было сестер, то плюнул бы на все и уехал бы в Африку или еще куда-нибудь.
Тошно мне, законному сыну российскому, в своем государстве пасынком быть. Надоело мне это блядское снисходительное отношение власть имущих, а ешо («ешо» так в тексте — Авт.) тошней переносить подхалимство своей же братии к ним.
Не могу! Ей Богу, не могу. Хоть караул кричи или бери нож да становись на большую дорогу».
В Берлине высказался еще определенней: «Не поеду в Москву… Не поеду, пока Россией правит Лейба Бронштейн».
Этот же мотив и в стихах:
Защити меня, влага нежная,Май мой синий, июнь голубой.Одолели нас люди заезжие,А своих не пускают домой.
Визит Есенина в Соединенные Штаты кончился ничем. Нет, хуже — итог был со знаком минус. Есенину и Дункан предложили покинуть Америку, а Айседору, кроме того, лишили гражданства.
Не только не получилось сближения, содружества держав, но это содружество отодвинулось на 10 лет. Соединенные Штаты признают Советскую Россию только в 1933 году при президенте Рузвельте.
Дункан ли с Есениным в этом винить? Или те силы большевистской оппозиции, которым неугодно было останавливаться на достигнутом и осуществлять новоиспеченную теорию о победе социализма в одной отдельно взятой стране? К этому ли они стремились? Ведь на восстановление разрушенного хозяйства уйдет не одна жизнь. Это медленный и кропотливый процесс. А идея мировой революции к 1920 году овладела многими умами. Давайте вспомним, с какой уверенностью Ленин утверждал:
«Начиная с II конгресса III Интернационала, мы прочной ногой стали в империалистических странах не только идейно, но и организационно. Во всех странах имеются в настоящее время такие ядра, которые ведут самостоятельную работу и будут ее вести. Это дело сделано. Но быстрота, темп развития революции в капиталистических странах гораздо медленнее, чем у нас… Когда народы получат мир, неизбежно будет замедление революционного движения…
Мы будем пропагандировать коммунизм внутри этих стран».
И пропагандировали… до мая 1943 года, когда Отец народов росчерком пера ликвидировал Коминтерны, а некоторых руководителей, не согласных с ним, расстрелял.
Есениновед Н. Шубникова-Гусева 27 декабря 2000 года в газете «Труд» опубликовала отрывок неизвестного прозаического произведения Есенина. Наталья Игоревна пишет: «Он датируется 1923 годом и рассказывает о любви к знаменитой американской танцовщице-босоножке Айседоре Дункан».
Но этот прозаический отрывок не только о любви. Есенин объяснил — пусть в завуалированной форме — то, что осталось за кадром: истинную причину скандала в Америке. Есть косвенные данные, что это случилось на собрании масонской ложи, куда друзья пригласили Айседору и Есенина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
