Кос отыскал на шпаргалке нужную строчку.
– Я Снегурочку слепила… – дальше Катя помнила.
– В коридор поставила… – изо всех сил старался говорить по-женски Космос.
– А она растаяла!!! – грянули они хором под дружный хохот.
– Я люблю вас! – кричал Саша комичной парочке.
Телевизор выдал картинку с торжествующим президентом Ельциным.
– Двенадцать! – истошно завопила подружка Пчелы.
– Двенадцать! – панически подхватили остальные.
– О, бьет! Ну, открывайте! Космос, не спи! Осторожно! Ну, скорей, скорее! Не успеем! – волновался народ.
Захлопали пробки шампанского. Пенящийся божественный напиток лили в подставляемые бокалы щедро. Скатерти тоже досталось.
Телевизор выдал перезвон, предваряющий бой курантов.
– Дорогая братва! – Саша заговорил голосом Ельцина. – Поздравляю вас с наступающим годом Собаки. Желаю, чтоб никто из нас не стал сукой, понимаешь.
Елизавета Павловна поджала губки и укоризненно посмотрела на внучку. Оля сделала ей «страшные» глаза.
– Чтобы у нас все было без базара, – продолжал Саша, ловко имитируя характерные интонации президента, – а в лопатах полно зелени!
Дружное «ура!» совпало с боем курантов.
Под куранты Саша и отдал Оле мятый листок, который выудил из кармана. На нем крупными печатными буквами было написано: «ОЛЕНЬКА МОЯ, В ОТЛИЧИЕ ОТ МЕНЯ НАШ СЫН БУДЕТ ЧЕЛОВЕКОМ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».
– А как я-то тебя… Ты даже не представляешь. Все у нас будет, как ты говоришь, по уму, – прошептала Ольга.
Новый год они встретили поцелуем. Нежным-нежным. Длинным-длинным. Почти как когда-то на свадьбе. Только теперь – исключительно по собственной инициативе.
– Оленька моя, – прошептал Саша. И посмотрел на своих. – Ну, с Новым годом, с новым счастьем!
Год кончился. Они повзрослели, словно Фархад унес с собою их юность.
Год начинался – 1994. Каким-то он будет? Этого не знал никто.
Александр Белов
БРИГАДА – 3
Преданный враг
Часть 1
ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
I
Подача у Белова получилась сильной и точной – мяч лег точнехонько в самый угол квадрата. Увидев это, он рванулся к сетке, но его соперник, пожилой, но поджарый и крепкий седовласый мужчина, без видимого усилия достал мяч и ответил неожиданным длинным кроссом. Саше оставалось только проводить безнадежный мяч растерянным взглядом.
Белов покривил бы душой, если бы вздумал утверждать, что теннис стал его страстью. Но в этот клуб – самый престижный и самый дорогой в Москве – он ходил уже полгода. Как на работу – каждую среду и субботу. С недавних пор теннис среди столичного чиновничества стал повальным увлечением, а Белов давно и настойчиво искал контакты в этой среде. Вот и приходилось ему, как мальчишке, бегать по корту с ракеткой в руке. Впрочем, здесь, в этом клубе, с ракетками бегали и куда более солидные люди.
К игре, как и к любому другому делу, которым ему доводилось заниматься в жизни, Саша относился со всей ответственностью и серьезностью. Он добросовестно носился по корту, что было сил лупил по мячу, но при этом все равно отчаянно проигрывал. Во-первых, потому что не хватало элементарного умения, игровых навыков, а во-вторых – Белый ни на секунду не забывал, что выигрывать у этого противника ему нельзя ни при каких обстоятельствах.
Партия близилась к финишу, счет был почти разгромный, что Сашу, в принципе, вполне устраивало. И все-таки напоследок ему хотелось показать партнеру, что и он тоже не лыком шит. Он попытался исполнить сложный обводящий удар по линии, но мяч от его ракетки ушел далеко в аут. Соперник неодобрительно покачал головой:
– Матчбол, Саша! – крикнул он и приготовился к последней подаче.
Он подал по центру – резко, мощно. Белов рванулся к мячу, но, увы… Только зря упал, пытаясь достать его хотя бы в прыжке.
Со смущенной улыбкой он поднялся и, направляясь к сетке, развел руками:
– Нет, ну мастер, Виктор Петрович, что тут скажешь?!
– Гейм, сет, партия! – довольно усмехнулся соперник и несколько снисходительно протянул ему руку. – Ну что, Саша? Делаешь успехи, прогресс, как говорится, налицо. Только суетишься много и рискуешь зря. Ну, зачем вот сейчас по линии играл, а? – партнер отечески похлопал Белова по плечу.
– Характер такой, Виктор Петрович, – виновато пожал плечами Саша. – Ничего, с вами поиграю – научусь.
– О, братец ты мой, пора мне делать оргвыводы! – шутливо задрал брови мужчина. – А то еще выращу конкурента на свою голову!
– Да куда мне! – смеясь, отмахнулся Белов.
Перешучиваясь, мужчины направились в раздевалку. По традиции после душа предстоял обед в клубном суши-баре – и это было тем главным, ради чего Белов проливал пот на корте.
Сегодня был особенный день – Саша готовил его не один месяц, настойчиво налаживая отношения со своим теннисным партнером, имевшим доступ на самые верха. Это оказалось совсем непростым делом, Белову пришлось из кожи вон лезть, чтобы завоевать его симпатии, – льстить, заискивать, терпеть его надменность и пренебрежительный тон, смеяться над тупыми шуточками, выслушивать нудные нравоучения и терпеливо ждать подходящего момента… Гора дорогих подарков и значительные суммы, дававшиеся якобы в долг, в счет не шли – это было не самое трудное и как бы подразумевалось само собой.
Но сегодня настало время снимать урожай – сегодня Белый собирался передать Виктору Петровичу документы, от подписания которых зависело очень и очень многое.
Когда Белый и Виктор Петрович спустились в ресторан, там уже был Фил. Оставаясь незамеченным, он пристроился за колонной у служебного столика – оттуда великолепно просматривался весь зал.
Поначалу партнерам было не до разговоров – потраченная на корте энергия требовала восстановления. Перед каждым стояли высокие, в виде ладей, блюда с суши и маленькие фарфоровые кувшинчики с рисовой водкой сакэ. И Саша, и Виктор Петрович с увлечением орудовали палочками в своих блюдах. Когда самый первый, распаленный игрой, аппетит был утолен, Саша решил – пора. Он начал издалека.
– А как сам-то играет, Виктор Петрович? – кивнув куда-то вверх, негромко спросил он.
– У тебя выиграет… – не без высокомерия ответил тот, ковыряясь палочками в блюде с суши. – Он и у меня выигрывает, и у Тарпищева… Он, Саша, вообще у всех выигрывает!
– Ну, так у него рука тяжелая, будь здоров… – понимающе усмехнулся Белый. – Попробуй-ка его обыграть!
– Н-да… Неисчерпаемая игра – теннис! Я вот семьдесят лет на корте, а все еще всех тайн не постиг.
– Сколько ж вам лет, Виктор Петрович?
– Восемьдесят четыре… – ерничая, прошамкал мужчина.
