Читаем без скачивания Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Религиозные убеждения Евгении не встали на пути императорской политики в Италии. Лишь ее отказ оставить папу без защиты немного застопорил решение «римского вопроса». Проявив терпение в этой неприятной ситуации, император, будучи раздираемым между двумя сторонами, сумел успокоить не только собственную жену, но и всех католиков Франции, чья поддержка была для него бесценна.

Мексиканское фиаско

Участием Франции в объединении Италии занимался не один Наполеон III: сыграла здесь свою роль и императрица. С одной стороны, он защищал принцип национального самоопределения. С другой — отстаивал, но не слепо, интересы католической церкви. Точно так же мексиканская авантюра стала для Наполеона III и Евгении общим делом. Императором двигало желание застолбить Франции место в Центральной Америке, а императрица хотела установить в Мексике католическую монархию.

В Мексику, независимую с 1821 г., политически нестабильную, отказывающуюся признать многочисленные долги, в декабре 1861 г. высадились французские, британские и испанские войска, получившие от своей страны приказ собрать задолженности с некоторых граждан. Оставшись в одиночестве на мексиканской земле после ухода англичан и испанцев, французский экспедиционный корпус перевыполнил поставленную задачу, захватив страну и поставив правителем Максимилиана Габсбургского. Авторитет последнего держался исключительно на присутствии французских войск, и оспаривал его индеец Хуарес. Когда последние ушли из Мексики по приказу Наполеона III, Максимилиан остался один на один с партизанской войной. Его посадили в тюрьму и 18 июня 1867 г. расстреляли. То, что один из министров Наполеона назвал «одним из величайших замыслов всего царствования», закончилось невиданным фиаско.

В чем был смысл этой авантюры в тропиках? Сбор долгов при помощи демонстрации силы был не более чем предлогом, маскирующим истинные захватнические аппетиты. У императора были свои мотивы, а у императрицы свои, и они друг друга дополняли. Экономические интересы Франции подталкивали к тому, чтобы установить контроль над страной с богатыми сельскохозяйственными и рудными ресурсами; Мексика так и напрашивалась, чтобы ее сделали рынком для французской промышленной продукции. У императора чесались руки «увести» Мексику у Соединенных Штатов, пока тех раздирала война Севера и Юга. Занятые гражданской войной американцы не имели никакой возможности следовать доктрине Монро, иными словами запретить Европе в какой бы то ни было форме вмешиваться в дела нового континента. Как и многие другие Наполеон ставил на победу южан, производивших хлопок, который был так необходим французской промышленности. Следовало еще прорвать блокаду американских границ, которую установили северяне. Наполеон все думал, какую карту могла бы разыграть Франция в Мексиканском заливе.

Тут же нашелся повод: возвращение стране политической стабильности, ведь в жестокой гражданской войне постоянно сталкивались два лагеря. Антиклерикально настроенным либералам, которые хотели конфисковать имущество духовенства, противостояли консерваторы и крупные землевладельцы, относившиеся к церкви с куда большим расположением. В декабре 1860 г. первые захватили власть и занялись созданием «светского государства». При этом некоторые консерваторы иммигрировали в Париж, в Вену или Лондон, чтобы искать поддержку и предложить какому-нибудь европейскому принцу мексиканскую корону, которой будет достаточно, как заверяли они, чтобы он исправил ситуацию. В Париже появилось несколько подобных личностей, они зачастили в Тюильри. Одним из них оказался Хосе Идальго, друг юности Евгении. Она случайно встретила его в 1857 г. в Биаррице. Тот рассказал ей, как мечтал увидеть, что у него на родине восстановили монархию. На следующий год его пригласили в Компьень и предоставили возможность поговорить с императором. Иммигрировавшие мексиканские консерваторы старались создать в Париже партию, оппозиционную по отношению к победившим в Мексике либералам. Наполеон III услышал их мольбы о помощи, но ничего не предпринял. Евгения вскипела.

Она поклялась «водрузить в надежной Мексике знамя веры»[223]. Для императора, не столь чувствительного к вопросам религии, восстановление в Мексике клерикальной власти сильно не волновало. Исключительно для того, чтобы «порадовать» французских католиков, обиженных «римским вопросом», и сделать Мексику сторонницей Франции, Наполеон позволил убедить себя.

Мысль о реставрации католической монархии в Центральной Америке под носом протестантов США императрице нравилась, императору же было приятно, что по ту сторону Атлантики появится монархия европейского происхождения. И когда Англия и Испания вышли из экспедиции устрашения, которая должна была заставить либералов рассчитаться с долгами, французская армия осталась на месте и при помощи подкрепления захватила, хоть и не без усилий, сначала Пуэблу, затем Мехико. Одержав победы, армия Франции могла удалиться. В Париже министры одобряли ее уход. Но в глазах императора и императрицы задача выполнена не была.

Следовало дать монарха стране, отныне вошедшей в зону влияния Франции. Мексиканские иммигранты осаждали императрицу. Кто станет лучшим кандидатом, чем представитель отличающегося набожностью дома Габсбургов, Максимилиан, брат императора Франца Иосифа, муж Шарлотты, дочери бельгийского короля? Наполеон согласился с выбором Евгении: Австрия продемонстрировала благодарность в отношении Франции и пошла навстречу пожеланиям императора, уступив Венето новорожденной Италии.

К сожалению, Мексиканская империя, которая не имела денег, была вынуждена сопротивляться постоянно возобновляющейся партизанской войне. Максимилиан не сумел установить в стране безопасность. Борьба тянулась без конца, поднимали голову либералы, Соединенные Штаты смотрели косо, и на экспедиционный корпус под командованием маршала Базена уходила масса французских финансов. Мексиканская мечта не воплотилась. Она грозила обернуться для Евгении кошмаром, когда она узнала, что Максимилиан, стараясь не выглядеть орудием в руках клерикалов, отказался вернуть духовенству имущество и рассорился с католической партией. Он расстался с самыми верными сторонниками, а Евгения — с иллюзиями.

Бестактность и некомпетентность Максимилиана удручали Наполеона. Евгения разделяла его разочарование. Франция увязла в проблемах Мексики. Пришло время выводить экспедиционный корпус: этого требовали и общественное мнение, и состояние финансов, и Соединенные Штаты. Бросить Мексику означало, и никто этого не отрицал, бросить Максимилиана. Императрица Шарлотта приезжала в Париж умолять о помощи императорскую чету, пытаясь подружиться с Евгенией — все зря. По ту сторону Атлантики Максимилиан закончил свой бесславный путь в 1867 г. перед расстрельной командой. Наполеон и Евгения были в равной мере виноваты в его несчастной судьбе.