Читаем без скачивания Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Когда Крымская война была закончена и подписан Парижский договор, Наполеон III на пике международного престижа задумывал перекроить дипломатическую карту Европы. От вчерашнего побежденного врага — России — он теперь добивался союза. Было необходимо убедить англичан, до сих пор не определившихся относительно Санкт-Петербурга и более склонявшихся к союзу с Австрией. Частный визит императорской четы в 1857 г. на остров Уайт в Осборн, где отдыхала британская королевская семья, должен был заверить Викторию и Альберта в надежности и искренности союза двух стран. В спокойной обстановке Наполеон III пытался донести свои взгляды до английских министров. «Подключил» он и Евгению: с королевой она беседовала «о книгах, Испании и России». После этого Виктория заверила свое окружение, что императрица желала «изо всех сил, чтобы мы сумели преодолеть нынешние трудности». Впрочем, во время недолгого пребывания в Осборне Евгения получила права присутствовать на всех разговорах двух правителей.

Именно ей Наполеон поручил осторожно сообщить о нейтралитете, а значит, и одобрении англичан, когда император решил прийти на помощь Сардинскому королевству, на которое напала Австрия, грозившее заполучить себе в союзники Берлин. Евгения под предлогом юбилея Виктории написала ей, что война не будет крупномасштабной, и добавила: «Мы очень рассчитываем, что Ваше Величество, ведь вы всегда считаете своим долгом содействовать миру, воспользуется своим личным влиянием, а также влиянием принца Альберта, которое так велико также в Германии, чтобы прийти к этой цели».

Кажется, дружба двух женщин подтолкнула Наполеона III к тому, чтобы сделать императрицу своим неофициальным посланником. Убежденный, что прусские дипломаты планировали изолировать Францию от остальной Европы, император старался сблизиться с Англией и потому отправил жену самостоятельно нанести новый визит Виктории в июле 1867 г. в ее осборнской резиденции. Евгения получила от королевы теплые слова. «Я получила возможность, — написала королева, — тщательно посоветоваться о мире, а не о вооружении, переложив всю ответственность на Пруссию». Однако, британское правительство, куда меньше расположенное к Франции, осталось при своем мнении. В августе 1869 г. Евгения снова, с теми же намерениями, побывала в Осборне: Викторию попросили умерить воинственный пыл прусского короля, который раздувал канцлер Бисмарк. Королева, казалось, разделяла желание Евгении «сделать все, чтобы добиться мира на всей земле», и согласилась написать в Пруссию, чтобы утихомирить ее правителя.

Регентство

Помимо обязанностей посланника Евгения выполняла и другие задания императора: например, замещала своего хворающего мужа на Корсике по случаю столетия со дня рождения Наполеона I или в Египте на открытии Суэцкого канала. Тем не менее во все секреты ее посвящать не стали. Наполеон III был человеком молчаливым и скрытным. О тайном разговоре, который состоялся у него с Кавуром, министром Сардинского короля, в Пломбьер 21 июля 1858 г., Евгения знала, но ей не сообщили о подробностях бесед, которые предваряли соглашение между Францией и Турином против Австрии. Также ей было неизвестно, что ее заклятый враг принц Наполеон-Жером по прозвищу Плон-Плон был избран императором, дабы выступить связующим звеном с Кавуром, и чтобы скрепить союз, женился на принцессе Клотильде Савойской, дочери короля Виктора Эммануила II. Евгении пришлось ждать, пока первого января следующего года, когда император публично объявил о своих планах, чтобы узнать о готовившейся войне. Несмотря на страхи, что Папскую область могли разделить, Евгения следовала политической линии мужа. Раззадоренная волнением парламентариев и общественных кругов, настроенных враждебно по отношению к итальянской кампании («со своей стороны я не хочу войны, напротив, — писала она сестре, — но я не могу одобрить это позорное бегство»), она обратилась к войне, самому несчастливому из решений, но единственному способу выгнать австрийцев из Италии.

Евгения не всегда была преданной исполнительницей того, что велел император. Со времени итальянского кризиса становился заметен ее интерес, который она теперь проявляла к внешней политике, советуясь с мужем, читая депеши, расспрашивая послов. Императрица не очень-то точно следовала инструкциям, где четко указывалось, что ей делать, и не была безучастной зрительницей событий или тайным дипломатическим помощником Наполеона III. Она все громче и громче заявляла о себе, как о действующем лице наполеоновской политики, готовая разделить в пределах, установленных мужем, имперскую власть.

Многие упускают из виду, что она официально пошла по дорогам власти, приняв на себя регентство. Известно, что в прошлые времена были правительницы, исполнявшие эту функцию (от Бланш Кастильской[214] до Екатерины и Марии Медичи, а позже Анны Австрийской), но в XIX в. о ней предпочитали не вспоминать. До настоящего момента регентшами становились, по большей части, вдовы, и правили они до совершеннолетия сына. Евгения же стала регентшей при живом Наполеоне III как до нее Мария Луиза при Наполеоне I.

Этот старинный институт возродили из страха преждевременной смерти императора. Вдруг стала понятна непрочность имперского режима, о чем, например, свидетельствовала Крымская война, когда Франция, будучи союзницей Англии, воевала против царских армий. Начатая в 1854 г. осада Севастополя казалась бесконечной. Вопреки всем ожиданиям, русские сопротивлялись англо-французским войскам. Шли ожесточенные бои, несли опустошение эпидемии. Виктор Гюго написал пророческие слова: «Вчера Севастополь был раной, сегодня он — гнойная язва, завтра — станет раковой опухолью». И все-таки к февралю 1855 г. Наполеон III намеревался войти в Крым в обществе императрицы. Не столько для того, чтобы взять на себя командование войсками, сколько с целью поддержать моральный дух солдат, живших в кошмаре за четыре тысячи километров от родины. Мнения министров были неоднозначны. Стоило ли опасаться заговора в отсутствие монарха? Ведь имперский режим так молод! «В провинциях Центра, — заметил Проспер Мериме, — социалисты начали снова поднимать голову и плакаться о погибшей республике».

Поход в Крым вынуждал передать бразды власти бывшему королю Жерому, младшему брату Наполеона I (70-летнему) и его сыну Плон-Плону, который славился республиканскими идеями и неуправляемостью. Что касается британского правительства, то там боялись, как бы общественным мнением Франции, растерянным и напуганным страданиями солдат, о которых сообщали военные корреспонденты, не завладели пацифистские настроения. Что могло быть, осмелимся спросить, если императора постигнет несчастье? В итоге Наполеон III отказался от Крыма, но в его окружении осознали, насколько слаб режим, когда он держался на одном человеке, не имеющем наследника.