Читаем без скачивания Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Евгения почти сразу же забеременела, но в апреле она неудачно упала и потеряла ребенка. Пришлось ждать два долгих года, прежде чем сообщить публике — в июле 1855 г. — о новой беременности. Медики сказали, что она же станет последней. Евгения поделилась с сестрой: «Представляешь, врачи сказали императору, что, к счастью, у него есть еще время, но если бы я подождала чуть дольше, то у меня никогда не было бы ребенка». Несмотря на многочисленные официальные обязанности (открытие Всемирной выставки, поездка в Англию к королеве Виктории, а затем в конце беременности созыв в Париже мирной конференции), Евгения сумела доносить и 16 марта 1856 г. родила императору принца.

Свою первую задачу она выполнила: дала империи наследника. Больше детей у нее не было, медики предостерегали Евгению от новой беременности. Появление на свет маленького принца принесло немало плюсов для Евгении, до того момента осознававшей, насколько непрочно ее положение по причине достаточно скромного происхождения.

И в минуты тревоги она, случалось, размышляла о жребии несчастного Людовика XVII или грустной судьбе Орленка. Есть мнение, что после рождения этого мальчика, т. е. спустя всего три года после свадьбы, чета прекратила все супружеские отношения.

Если окружение императора, судя по всему, и не догадывалось, насколько скудно отвечала императрица на пыл своего супруга, но зато он сам все прекрасно видел. И легко находил при Дворе дам, готовых утолить его желания. Полуофициальная, довольно длительная связь с мисс Говард, обеспеченной дамой полусвета, которая оказала, в свое время, финансовую помощь, способствовавшую возвращению Луи-Наполеона на политическую сцену, должна была тем не менее подойти к концу. Она чуть ли не появлялась в обществе принца-президента на публике, и многие полагали, что она способна потребовать у своего ставшего императором любовника ранг и место в официальных торжествах. После того как Наполеон вернул ей деньги, которые она ему занимала, и предложил ей земли Борегар, в честь которого она позже изменила свою фамилию, ему необходимо было отделаться от нее на момент свадьбы с Евгенией.

Императрица, уже ждавшая ребенка, в начале февраля 1856 г. заметила появление еще одной соперницы: молодая, с точеной фигуркой, самовлюбленная как Нарцисс графиня де Кастильоне, о ком принцесса де Меттерних отозвалась, что никогда не видела подобной красоты. Евгения обнаружила связь мужа в начале лета по случаю ночного праздника, устроенного в Вильнёв-Летан, неподалеку от Сен-Клу: император потихоньку покинул общество гостей вместе с прекрасной итальянкой, а по возвращении ее платье оказалось «мятым-премятым».

Евгения не видела конца этим семейным огорчениям. Не успела завершиться идиллия с Виргинией де Кастильоне (осенью 1857 г. она попала в немилость), как в жизни императора появилась еще одна женщина: неотразимая Марианна Валевская. Тоже итальянка, она была замужем за министром иностранных дел и внебрачным сыном Наполеона I, «настоящая маленькая плутовка, которая сумела, — писал Вьель-Кастель, — хоть и спала с императором, стать подругой императрицы». Ни одной из фавориток сердце Наполеона не принадлежало полностью; он не умел хранить верность возлюбленным и очень быстро покидал их ради еще более роскошных красавиц. В списке императорских любовных побед числилось также множество эфемерных связей — с придворными дамами или великолепными иностранками, как например, госпожа Римская-Корсакова, которая приехала из Санкт-Петербурга и получила от Теофиля Готье прозвище Татарская Венера[213]. Среди тех, кого при дворе назвали «маленькими императрицами», последняя по дате шла 25-летняя актриса — император был лет на 30 ее старше, — прибывшая из анжуйской провинции, имевшая скромное происхождение, без политических притязаний, но зато обладавшая мощным темпераментом. Жюстина (или Жюли) Лебёф, она же Маргарита Белланже. Наполеон встретил ее в 1863 г. и оставался ее любовником до 1868 г., пока ее не сменила белокурая графиня Мерси-Аржанто, ставшая, судя по всему, последней фавориткой.

Хронология очень красноречива: император постоянно изменял жене, а Евгении приходилось терпеть то, что муж весело называл «маленькими развлечениями». Реакция униженной супруги со временем менялась. В первые годы у четы часто случались семейные сцены. Евгению больше злило, что муж нарушил обещание и попрал священные узы брака, нежели то, что он имел неудержимую склонность к альковным забавам. С января 1854 г. — это подтверждает письмо Проспера Мериме — Евгения угрожала вернуться в Испанию. Эта угроза часто повторялась. Ходили слухи, что императрица даже могла потребовать развода. Все знали о живости (ее называли «испанской») характера юной девицы де Монтихо, ее неукротимый пыл и горячность. Императрица продемонстрировала их на знаменитом вечере в Вильнёв-Летан, когда Наполеон рассадил приглашенных по местам и исчез с мадам де Кастильоне. Гости, скандализированные тем, как скомпрометировал себя император, смотрели на Евгению, как она униженная, побледневшая от ярости, принялась танцевать, чтобы успокоить нервы, упала, потеряла сознание и, когда вернулся ее ветреный супруг, устроила публичный скандал, не обращая внимания на общество. На следующий день Париж был в восторге.

Наполеон давал жене и другие поводы жаловаться и бушевать. Но отныне у нее был сын, которого она нежно любила, да и общественные обязанности увлекали ее. Впрочем, император, огорченный упреками Евгении, продолжал, хоть и не пытаясь заработать ее прощение, проявлять нежность к жене, показывая ей свою привязанность. Когда, узнав о новой выходке мужа, императрица решила немедленно уехать из Парижа в Биарриц или на воды в Швальбах, что неподалеку от Висбадена, он, в попытке успокоить, написал ей ласковые слова: «Еще один день, когда я не вижу тебя, и поверь… я счастлив только с тобой». Или: «Для меня ты — жизнь и надежда». Не переставая страдать, Евгения, в конце концов, тоже начала изменять и пыталась таким образом закрывать глаза на реальность. На смену любви пришла дружба, а оскорбление, нанесенное самолюбию, сгладилось. Не имея возможность помешать похождениям легкомысленного супруга, Евгения научилась справляться со своей горечью.

Тем не менее она немного выпускала когти, когда казалось, что внебрачные приключения мужа могут угрожать его здоровью. Осенью 1864 г. в Сен-Клу, вечером после дня, проведенного у Маргариты Белланже, с Наполеоном случился обморок. Для начала императрица позаботилась о супруге и, когда худшее было позади, явилась на следующий день с утра пораньше в апартаменты куртизанки: «Мадемуазель, вы убили императора». И потребовала, чтобы та немедленно уехала. Оправившись, Наполеон отказался расставаться с девушкой,