Читаем без скачивания За землю Русскую - Анатолий Субботин

— Не посрамим!..

Глава 16

В Риме

В день Невской битвы отец Биорн, спасаясь от копий и стрел новгородцев, задолго до конца сечи бежал на ладью и велел гребцам править к другому берегу реки. Ладья отвалила в тот момент, когда показалась на привольной воде рыбачья ватага Пелгусия. Седая борода предводителя рыбаков парусом развевалась на ветру. Отец Биорн и ругал и молил гребцов, чтобы жали на весла, вызволили его из смертной опасности. Челнок с двумя русичами погнался было за убегавшей ладьей, но скоро отстал. Отец Биорн молитвенно воздел руки и поблагодарил бога за то, что закрыл он глаза варварам и еретикам, повернул челн их в огонь битвы.

Топкий и вязкий берег, куда пристала ладья, зарос густой и плотной осокой, напоминающей камыш. Впереди, невдалеке, зеленеет лесок. Отец Биорн направился туда. Он был уже близко от спасительных зарослей, когда, неожиданно оступившись, упал. Точно незримый огонь обжег ногу. Она страшно отяжелела. Попытался встать, но боль была так невыносима, что казалась святому отцу хуже наказания божьего, принятого за чужие грехи. «Вывих, — мелькнула мысль. — Как выбраться из трясины?» Гребцы, переправившие Биорна через реку, бежали. Он ползком, измазав илом и рыжей болотной тиной одежду, в кровь изрезав осокой руки, все же приблизился к кустарникам. Место там оказалось суше. Отдохнув, Биорн готов был подать голос о помощи, но вдруг глаза его расширились от изумления; он увидел гребцов, которые бросили его в заросшей осокой топи.

Они бежали от кустов к реке. Отец Биорн предположил было, что беглецы вернулись с целью оказать помощь ему, но тут же, почти следом за ними, на открытый берег вывалила толпа язычников, жителей Саволакса. Видимо, скрываясь в кустах, язычники наблюдали через реку за битвой крестоносного войска, видели, как пристала к берегу ладья. Размахивая оружием, они гнались за убегавшими шведскими воинами.

Брошенную у берега ладью унесло течением. От страха отец Биорн закрыл глаза. Жарко, как никогда, молился он о своем спасении. Его не трогали вопли воинов, окруженных язычниками. Ни одной крупицы жалости не зажглось, в его сердце. «Люди, павшие до того, что, спасая себя, бросили без помощи служителя церкви, недостойны жалости, — размышлял отец Биорн. — Смерть — заслуженная кара за грех, совершенный ими». И когда язычники удалились, он с облегчением вздохнул и, подняв к небу глаза, поклялся в том, что покинет землю озер, не осквернит ни тела, ни души своей пребыванием среди скопищ нечестивых. «Пусть грехи язычников падут на головы их», — шептал он.

Перед вечером разрозненные кучки шведских воинов, уцелевших в битве, переплыв реку, высаживались на топкий берег Саволакса. Из-за реки доносились клики торжествующих победителей. Весь цвет шведского войска погиб в битве; жалкие остатки его, успевшие бежать с поля, были неспособны к сопротивлению.

В битве на Неве погиб Роальд. Лишившись верного слуги своего, потеряв веру в военное искусство и могущество Биргера, не оправдавшего возлагаемых на него надежд римской церкви, отец Биорн оставил войско и удалился в Упсалу.

Нелегко было святому отцу пережить неудачу, постигшую его; но и в горе своем он не потерял веры в то, что «свет Рима озарит заблудшую в ересях Русь». Как и прежде, в тайных думах своих отец Биорн видел себя первым католическим епископом Новгорода Великого. Он трудился над познанием языка русов и обычаев их.

Пробыв в Упсале до осени, отец Биорн отправился в Рим. Почти всю зиму жил он при папском дворе, где приобрел славу страстного поборника объединения с апостолической церковью отпавшего от нее Востока. Следуя учению цистерианца Бернара Клервоского, поборника насильственного приобщения к католической церкви славянских племен на Востоке, отец Биорн утверждал, что избавление Руси от ересей и признание русской церковью главенства святейшего престола совершится только силою меча. При папском дворе, в беседах со многими людьми, отец Биорн не встретил никого, кто противился бы призыву к новому походу на Русь.

Наступивший тысяча двести сорок первый год ознаменовался в Риме горестным событием. Скоропостижно скончался папа Григорий IX. За четырнадцать лет своего папства Григорий IX (в миру граф Сеньи) возвысил значение светской и духовной власти пап. Враг восточной церкви, папа Григорий IX был вдохновителем крестового похода на Русь. Избранный конклавом кардиналов новый папа Целестин IV (в миру граф Кастильоне), по примеру предшественника своего, провозгласил стремление папства вернуть в лоно апостолической римской церкви отпавшие от нее племена варваров на Востоке. Вскоре после торжественной интронизации[40] папы кардинал Николо Риенци пригласил к себе отца Биорна и передал ему желание папской курии направить в Новгород легата Рима.

— Облеченный доверенностями святейшего престола, но движимый якобы лишь любознательностью своей и стремлением видеть великий северный город, легат апостолической церкви посетит Новгород, — сказал Риенци. — В Новгороде он найдет приют и покровительство ольдермена Готского двора. Для этого любекский и рижский епископы снабдят легата Рима доверительными грамотами. Когда епископ новгородский и князь выразят согласие начать переговоры с Римом, волен будет легат курии открыть доверенности свои, обещать Руси союз и помощь римской церкви и христианских народов Запада в борьбе с монгольскими ордами; легат курии будет иметь власть на создание в Новгороде униатской епархии. Ты, святой отец, участвовал в походе на Русь войска христианнейшего короля шведов, жил близко Новгорода. Готовясь к апостолическому подвигу среди отпавших от истинной веры русов, ты познал язык и обычаи варваров. Скажи: способен ли Новгород принять помощь Рима и истинных христиан, которую они готовы ему оказать?

С первых же слов, обращенных к нему, отец Биорн понял, что кардинал Риенци испытывает его. Отец Биорн сознавал опасность путешествия в Новгород и то, что эта опасность особенно усилилась после битвы на Неве. Но обещание военной помощи в борьбе с Ордой, как казалось отцу Биорну, должно усыпить недоверие к посланцу папской курии. Это подсказывало благополучный исход путешествия. Если бы выбор святейшего престола пал на него, Биорна из Упсалы, он сумел бы в Новгороде в полном блеске раскрыть свои таланты искусного дипломата и проповедника.

— Путь в Новгород опасен, монсиньор, но опасен не больше, чем путешествие из Упсалы в Рим, совершенное мною, — сказал отец Биорн в ответ кардиналу. — Люди на Руси полны заблуждений, но, по свидетельству шведских и иных ганзейских гостей, посещавших Новгород, доверчивы и гостеприимны. Я верю в успех миссии, верю, что Новгород не отринет желаний святейшего престола. Это облегчит труды крестоносного войска в стране отступников и еретиков.

— Слова твои радуют меня, святой отец, — с легкой, едва заметной усмешкой, промолвил кардинал. — Легат папской курии в общении с русами, в особенности с князьями их и епископами, должен оберегать все, что говорило бы о воле церкви нашей. Легату курии, как апостолу Петру, верховному отцу римской церкви, предстоит располагать сердца людей, научить их не холодным умом, а душою и сердцем постичь истинное значение помощи католических народов русам. В этом суть пребывания легата курии в Новгороде. Когда крестоносное войско войдет в пределы Руси — свершится тогда воля божия.

— Не испугает ли русичей то, что монгольские орды, вступив в западные христианские земли, разбили в Польше войско Генриха Благочестивого, разрушили Краков и иные города? — спросил отец Биорн.

— Не испугает, а возвысит доверие князей и епископов на Руси к помощи святейшего престола. Братья Ливонского ордена и все, кто пойдут с ними, рассеют недоверие и истребят упорствующих.

— О, если бы я знал, кто избран святейшим престолом на подвиг, указанный вами! — горячо, снедаемый любопытством, воскликнул отец Биорн. — Я готов разделить труды путешествия в Новгород. Скромные знания мои облегчат тяготы общения с еретиками. Откройте, монсиньор, имя избранника!

— Вы скоро узнаете его, — ответил кардинал и движением головы дал понять, что отпускает проповедника.

Глава 17

Васена

Поздней осенью добрался Ивашко в Новгород. День был холодный и ветреный; низкие облака сыпали мелкой, похожей на туман, колючей изморосью. Слезливо щурились окошки изб. Жидкая, как опара, черная грязь тускло поблескивала на стланых мостовых, заполняя собою все выбоины.

Еще березы не сбросили с себя пожелтевшую листву, когда Ивашко узнал от Данилы об отъезде Александра Ярославича. Пока жил на займище, не верилось, что пусто на княжем дворе. Теперь чужим он показался ему. Мозглым воем скулит ветер под застрехами теремов, безнаказанно обнажает гордые клены и тополи. Опавшие листья узорным ковром устилают мощенный тесаными пластинами двор — ровный, как пол в горнице, шелестят под ногами на резных крыльцах притихших теремов.