обговорим позднее, когда я вернусь на наш благословенный остров…
Вернувшись на Сахалин через семь месяцев, князь Шаховской, в ту пору идеями строительства тоннеля пока не обремененный, без особого огорчения узнал, что благословленный им «инженер» Лозовский оказался вовсе не горным. И вообще не инженером.
– Но хоть что-то этот Лозовский делает? – допытывался у подчиненных князь. – Судя по статистическим данным, которые вы мне дали, добыча угля возросла за время моего отсутствия на четверть.
Чиновники пожимали плечами: к увеличению добычи угля Лозовский никакого отношения не имел. Однако раскрывать начальству глаза на его явную кадровую ошибку помощники не торопились. Кто его знает, как Лозовский сию должность получил? Принимал-то его сам Шаховской. Может, попросил кто сильненький за бедолагу, а они, помощники, с плохой аттестацией нового «горного инженера» некстати вылезут. Нет уж, пусть князь сам определяет – того ли он человека взял или нет.
Уголь на Сахалине в ту пору добывали самым что ни есть варварским способом: рыли наклонные штреки в местах выхода каменного угля на поверхность. Надо было увеличить добычу сего полезного ископаемого – просто увеличивали число каторжан-шахтеров. И те принимались копать новые «штреки» рядом со старыми.
Справедливости ради отметим, что, вопреки прогнозам столичных чиновников, уголь далекого острова Сахалин не сделал его вторым Ньюкаслом. И что на рейде поста Дуэ не было очереди отечественных и иностранных кораблей, жаждущих заполнить свои судовые угольные ямы. Неважнецкий был уголек по своим качествам. Да и не мог он другим быть в верхних пластах. К тому же и каторжники в погоне за лишней пайкой щедро разбавляли уголь «для весу и объему» пустой породой.
Новый «горный инженер» Лозовский, не будучи способен произвести техническую революцию в угледобыче на Сахалине, но не желая лишаться не слишком обременительной должности, сообразил вывернуть суворовский принцип наизнанку. И брать если не уменьем, то числом. В каторжниках на Сахалине недостатка не было, добытый же ими уголь до возникновения на него спроса складировали в отвалах недалеко от причала. Лозовский распорядился увеличить число каторжников-шахтеров впятеро – и цифры добычи поползли вверх!
Ни Шаховской, ни прочие чиновники на людские ведомости внимания не обратили: этого «дерьма» на Сахалине было в избытке! И вникать в причины подскочившей производительности никто не стал. Угля-то стало больше! И на Лозовского махнули рукой: пусть работает! Заменить-то его все одно некем.
К тому моменту, когда князь Шаховской решил остаться в истории освоения Сахалина как создатель тоннеля, к Лозовскому привыкли, незавершенным высшим образованием не попрекали. Тем более что Виктор Евграфович был душою любой компании – и тост умел умный и со значением произнести, и анекдотец к месту рассказать. Да и каторжники, как могли, трудились, угольные отвалы на причале росли, «горному инженеру» если не аплодировали, то по плечу похлопывали вполне одобряюще. Чего ж тут удивляться, что реализацию тоннельного прожекта и поручили-то именно ему. Ему, Лозовскому!
Он же, получив в свое ведение «проект века», к прокладке тоннеля приступил с большим энтузиазмом. День и ночь на мысе Жонкьер гремели взрывы. После каждого ватаги угрюмых каторжан с кирками наперевес бросались выбирать потревоженную породу и бить шурфы для закладки новых динамитных зарядов.
Укреплением сводов туннельных проходов Лозовский себя не озабочивал – да и просто не знал азов проходческого дела. И когда каторжане под неизбежными завалами и обрушениями сводов неизбежно и бессчетно гибли, в тюрьмы рассылались разнарядки на новых проходчиков.
Когда встречные туннели насчитывали уже шагов по пятьдесят в глубину, князю Шаховскому подошла пора уезжать в очередной отпуск. К тому же, надо было лично пресечь новые подлые происки врагов и завистников князя в столичных коридорах власти. Велев Лозовскому «держать темпы» и «не осрамить его перед целым светом», Шаховской отбыл с острова, посулив вернуться через восемь-девять месяцев.
Телеграммы Лозовского с рапортами о строительстве тоннеля он получал регулярно, до самого отбытия из Одессы. Правда, разнообразием содержимое депеш почти не отличалось. Пройдено столько-то саженей – и все. Депеши Шаховский сохранял, и во время плавания на «Нижнем Новгороде» как-то от нечего делать занялся несложной арифметикой, сложил все указанные в сообщениях Лозовского сажени. Результат его насторожил: судя по пройденным саженям, а также исходя из ширины основания горы Жонкьер, тоннели должны были бы по меньшей мере два раза пройти туда и обратно!
– Врет, собачий сын! – поделился он своими сомнениями во время обеда в кают-компании. – Приписками, сукин сын, занимается! Нешто не понимает, что по моему приезду все откроется?
О своем тоннельном проекте он рассказывал сотрапезникам – старшим офицерам «Нижнего Новгорода» – едва ли не ежедневно, и успел всем им сильно надоесть. И как-то раз старший помощник капитана Стронский не утерпел:
– Не хотелось бы вас огорчать, ваше сиятельство, но мне кажется, дело не в приписках. Или не только в приписках, как мне думается…
– Что вы хотите этим сказать, Роман Александрович? – не чувствуя подвоха, благодушно осведомился Шаховской.
– Так ведь сами же изволили говорить, что ваш горный инженер весьма в своем деле слабоват-с… И курса университетского не закончил, и опыта не имеется…
– Ну так что ж? Там горушка-то, тьфу! Не Кавказский хребет, чай!
– Не скажите, не скажите, ваше сиятельство! Прокладка тоннелей – дело сложное, большого умения и опыта, знаете ли, требует. А вы изволили говорить, что одновременно с двух сторон ваш тоннель бьют. Так что рабочие, в случае инженерной ошибки, вполне могут в толще горы и разминуться! Бывали такие случаи и у зубров, как говорится, сам читал в газетах.
– Да ну, ерунда! – не слишком уверенно возразил князь. – Я же говорю, гора Жонкьер невелика. Как там разойдешься?
– Ну, дай вам Бог, как говорится. Потерпите уж тогда, скоро на Сахалин прибудем, а там и сами все и увидите.
Однако сомнения у князя множились ежедневно. Не утерпев и потратив кучу денег, он отправил из Коломбо на Сахалин длиннейшую депешу своему верному человеку, старшему делопроизводителю канцелярии округа. В депеше с оплаченным ответом он перечислил все сообщенные ему ранее цифры «успешной проходки» тоннеля и потребовал от верного человека всей, какая ни есть, правды.
Ответ он получил покороче, но не слишком вразумительный. Ссылаясь на свою полную некомпетентность в горном деле, делопроизводитель от прямой оценки результатов инженерствования Лозовского уклонился. Однако прибавил, что знающие люди говорят, что тоннель отчего-то кривым получается.
И вот теперь, по прибытию во Владивосток и «севши» на прямой провод с Сахалином, князь получил подтверждение самым своим неприятным догадкам. Лозовский с другого конца провода покаялся: длинна каждого из двух штреков такова, что рабочие
