где над ней склонился врач поезда, — а такие были, но для первого класса. Она выглядела неважно, но была жива, что не могло не радовать.
— Как она? — спросил он, когда вошёл.
Врач, пожилой мужчина, взглянул на него поверх очков.
— А вы…
— Специальная служба расследований…
— Он мой напарник, — произнесла Дайлин. Её голос был достаточно бодрым для человека, который умирал. — Как оно Кондрат? Всё кончено? Ты взял этого подонка?
— Всё кончено, — только и ответил он, вновь посмотрев на врача.
— На будет жить, — успокоил тот. — Стрела застряла в рёбрах, и сейчас я не могу её вытащить. Нужно вести её в больницу, однако она выживет. Если будет лежать так дальше.
— Она будет лежать, — заверил его Кондрат.
Когда тот вышел из купе, оставив их наедине, Дайлин негромко спросила:
— Ты убил его?
— Он спрыгнул с поезда, — и тут же добавил, чтобы успокоить её. — Я ранил его, он далеко не уйдёт. Или истечёт кровью, или замёрзнет.
— Ага, да только теперь придётся искать его тело, — буркнула она.
Дайлин явно мало волновали его мотивы. Кондрат хотел бы сказать об этом то же самое, но… наверное, такие, как они, рано или поздно всем там окажутся.
Глава 31
— Кондрат, ладно я, но Дай-ка! Боги, у тебя что, хобби своих напарников гробить⁈
Пусть это и сказано Вайрином в шутку, но резануло почти что по живому. Кондрату на это было нечего ответить. Единственное, что несколько сглаживало углы, так это что его самого ранили. Немного глупо звучит, он словно разделил её участь.
— Ты навещал её? — спросил Кондрат.
— Ага, чувствует себя живее всех живых, и жалуется, что в её теле стало на одну дырку больше. Пытался успокоить, что шрамы украшают, но она меня послала, — пожал он плечами. — А ещё там её хахаль рядом ошивается.
— Главное, что жива.
Поезд остановился на первой же станции, где была больница, после чего их отправили обратно в столицу. Как говорится, специальная служба своих не бросает.
Кондрат вздохнул и облокотился на трость. В ближайшее время бегать он нормально не сможет, а учитывая возраст, есть вероятность, что хромота останется с ним и вовсе на всю жизнь. Врач говорил, что теперь всё зависит от удачи. Собственно, как и всё в этом мире.
Что же касается Дайлин, которая лежала с ним в одной больнице, ей повезло и больше, и меньше одновременно. С одной стороны, стрела почти что добралась до сердца, ещё немного, ещё какие-то сантиметры или выстрел чуть выше, и обратно возвращался бы он один. С другой стороны, всё пройдёт без последствий. Наконечник стрелы, пробив брошь и бронник, сломал ребро и застрял в нём. Останется лишь небольшой шрам, который вряд ли кто-то кроме её мужа и детей увидит.
После случившегося стражи правопорядка и наблюдатели из специальной службы прочесали пути и нашли и арбалет, и тело Ятоля Чинберга. Он околел на склоне железнодорожного полотна, скорее всего, там же, где и упал. Можно сказать, он спас себя, потому что жестокая ирония мира была в том, что его сначала бы спасли, а затем заставили мучительно умирать.
Что касается арбалета, то как Кондрат и предположил, тот имел катушку с леской, благодаря которой мог попросту выдёргивать стрелу на расстоянии при условии, что она не застрянет и была присоединена к леске. Как признались эксперты из специальной службы, они в первый раз видели такой механизм, хотя кто-то и вспомнил, что некоторые охотник пользовались подобным, чтобы подтаскивать дичь, если та упала вне зоны доступа.
Откуда он это взял? Ятоль Чинберг родился в семье коренных охотников. Его отец, дед и прадед занимались охотничьим промыслом в далёких восточных лесах, откуда она сам бы родом. Наверняка и своего потомка научили тонкостям подобного, хотя по итогу он выбрал совершенно иной путь, пойдя по пути врачевания. Что из этого вышло…
Что из этого вышло, Кондрату ещё предстояло написать в отчёте, однако уже сейчас была ясна картина произошедшего. Капитан, отправляющий на убой солдат, его подчинённые, устраивающие внесудебные казни, чтобы тех заставить идти на смерть, судья, который закрыл это дело и отвечающие за обеспечение больницы, что воровал в таких количествах, тем самым обрекая многих на смерть.
Ятоль Чинберг был прав, всё бы спустили на тормоза, доведи они это дело ещё раз до суда. Никто бы не позволил тёмным пятнам бросить тень на империю, к которой бы возникло много вопросов, особенно неприятных на фоне возможной новой войны. Как и везде, как и всегда, легче умолчать, чем признать свои ошибки.
Вайрин пришёл не просто так. Сегодня Кондрата выписывали не в последнюю очередь потому, что он сам настоял на скорой выписке, преодолевая сопротивление лечащего врача. Сейчас он шёл по большим светлым коридорам, упираясь на трость в сопровождении своего товарища к выходу. Кондрат был рад покинуть пропахнувшее дезинфицирующими средствами и лекарствами место, от которых уже свербело в носу. И улица его встретила чистым свежим воздухом, заставив Кондрата на мгновение закрыть глаза и вздохнуть полной грудью.
— Как из тюрьмы вышел, да? — усмехнулся Вайрин, заставив Кондрата вспомнить о Шейне, которая ждала приговора в промёрзшей тюрьме.
Пусть он и закончил это дело, но другое, второе, он так и не смог раскрыть. Все нити в воду, убийца так и останется на свободе, а она… кто-то должен ответить, в конце концов, и империи без разницы, кто именно это будет. В жизни, кто бы что не говорил, главное — это казаться, а не быть.
Даже ведьмы перестали его беспокоить, будто почувствовав безнадёжность ситуации или продумывая свой план спасения. Лита пару раз навещала его в больнице, телепортировалась к нему в одиночную палату, но что он мог сделать? Что мог сказать?
Ни-че-го.
— Идём, купим тебе нормальную трость и обмоем твоё выздоровление, — подтолкнул Вайрин его к экипажу, ожидавшему у крыльца.
— Мне не нужна трость.
— Да ладно! Ты будешь круто выглядеть! Прикинь, трость из тёмно-красного дерева с позолоченной рукоять в виде головы волка! Не только удобно и статусно, но ещё и забивать преступников будет с подручное! На крайний случай тыкать в толпе бабок про меж глаз. Давай, идём!
— У тебя какая-то нелюбовь к бабушкам, — заметил Кондрат.
— Почему это? Я просто следую
