— добавил он. — Я простой ломбардщик, и дела у меня в последнее время идут неважно. Как, впрочем, и у многих в Сирье. Если только приструнить моих дочерей, — потому что смех наверху перерос в крики, а потом, кажется, уронили что-то из мебели.
Судя по всему, девицы подрались.
— Работу я не ищу, потому что она у меня уже есть, — сообщила ему. — Я пришла к вам из «Дохлой Лошади» — это таверна в Рассветном переулке недалеко от вас. Нам нужна одна услуга, но взамен мы собираемся кое-что вам предложить…
Ломбардщик внезапно выдвинул ящик под прилавком. Порылся, достал пенсне и уставился на меня с явным интересом.
— Да, я кое-что уже слышал, — заявил мне. — Причем довольно интересное. Например, о том, как одна смелая и решительная девушка распылила едкий перец в глаза гиккам и тем самым спасла множество жизней. Также у нее имеется огромная собака, которая задрала одного из Темных.
— Эта собака сейчас ждет меня на крыльце, сопровождает повсюду. Но Румо не причинит никому вреда.
— Так-так-так! — покивал ломбардщик. — Еще в ту таверну стал приходить на обед и ужин весь Ночной Патруль в полном составе. Кстати, у вас с ними договор на две или на три недели?
— Это неважно, — сказала ему, порядком растерявшись из-за чужой осведомленности.
— Заодно туда ушла работать самая красивая девица из подопечных Жоржет, и теперь хозяйка рвет и мечет, хотя не показывает и виду.
— Так оно и произошло, — согласилась с ним, немного порадовавшись, что ломбардщик хоть в чем-то ошибся. Не знал, что Стейси могла проработать у нас только три дня, а затем ей придется возвращаться к Жоржет.
Склонила голову — этот мужчина больше не казался мне пауком, и его ломбард вовсе не дышал на ладан, в чем он пытался всех убедить. Потому что эта пыль по углам, непонятное старье на прилавке и паутина под потолком, уверена, были лишь для отвода глаз!
— Кажется, вы только что пережили проверку налоговой инспекции, — добавил он.
— Ваша осведомленность впечатляет. Откуда бы об этом знать… простому ломбардщику из заведения за углом, который к нам даже ни разу не заглянул?
Склонила голову, уставившись на него повнимательнее.
Ну что же, на нем вполне добротная одежда — ничего не говорило о том, что он беден. Инструменты в его руках — новые и явно дорогие. Так же как и уходившая наверх лестница в апартаменты на втором этаже, где, подозреваю, он и проживал со своими дочерями.
— Папа, Регина меня обижает! Она отобрала мои ленты и не отдает! — раздался возмущенный девичий голос, и на ступенях появилась темноволосая красотка примерно моего возраста.
Но одета она была совсем не так, как я. Уверена, ее платье стоило целое состояние.
— Беата, у меня важный посетитель, — отозвался ее отец.
— Такой уж и важный! Фу, какая-то бедная девица! — заявила та капризно. — Мои ленты намного важнее! Немедленно скажи Регине…
— Прочь! — ледяным голосом приказал ломбардщик и произнес это так, что мне тоже захотелось развернуться и убраться прочь из этого места.
— Быть может, ваш посетитель не такой уж и важный, — сказала я, когда его дочь, всхлипнув, убежала наверх, — но, по крайней мере, ломбардщик уж точно не простой.
— И все-таки, какое дело привело ко мне юную и крайне сообразительную особу? Что бы вы хотели мне предложить? — поинтересовался он. — Думаю, мы обсудим это в моем кабинете. Надеюсь, вы не против, если нам подадут кофе? Мне не помешает небольшой перерыв.
Не дожидаясь моего согласия, он позвонил в колокольчик. Затем, пошарив под прилавком, потянул за рычаг, и стена за его спиной, скрипнув, принялась отъезжать в сторону.
— Проходите, милая леди! — произнес он, указав на темный зев открывшегося прохода. — Вот так, сперва вокруг прилавка, а потом за мной… Кстати, как к вам обращаться?
— Элиз, — отозвалась я растерянно. — Зовите меня Элиз.
Затем мысленно предупредила Румо, чтобы тот был настороже. Возможно, ему придется меня отсюда вызволять, потому что ломбардщик оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал.
«Покажи мне!» — попросил Румо, и я…
Внезапно поняла, как это сделать, — мне стоило открыться перед ним окончательно и тем самым позволить Румо видеть и слышать все, что происходило перед моими глазами.
Уже скоро Румо моими глазами увидел полутемный кабинет, освещенный множеством свечей. Окон там не имелось, зато была мягкая мебель, а еще слуга с подносом, на котором стояло две чашки кофе.
И аромат от них шел такой… Я сразу же поняла: меня собирались угостить чем-то невероятно вкусным, что не чета тому пойлу, которое заваривали в «Дохлой лошади», гордо называя это кофе.
Ломбардщика звали господин Таррин. Иго Таррин. Родом он был из Иравии, откуда-то с жаркого — даже еще более жаркого юга, чем Сирья.
Вот то, что я успела о нем узнать, и это была лишь самая малость по сравнению с тем, что он уже знал обо мне.
— Итак, Дентрия, — произнес господин Таррин после того, как усадил меня в кресло, затем настоятельно рекомендовал отведать кофе, отборные сорта которого ему привозили с жаркой родины.
Предложил мне сахар, сливки, молоко на выбор — все это принесли на подносе и составили перед нами на маленький инкрустированный столик.
И уже скоро я сдалась под напором его гостеприимства. Осторожно взяла изящную фарфоровую чашку, сделала глоток и зажмурилась.
Потому что кофе оказался крепким, а сливки — жирными, именно так, как я любила в своем родном мире.
— Допустим, Дентрия, — сделав еще пару глотков, произнесла я.
— Из какого города вы родом, Элиз? — поинтересовался Иго Таррин, после чего перешел, подозреваю, на дентрийский.
О чем-то у меня спросил, из чего я не поняла ни единого слова.
— Этого языка я не знаю, — вздохнув, сообщила ему. — Так что нет, это не Дентрия. Но откуда я родом, не имеет ни малейшего значения.
— Как и метка Гильдии утех на вашем запястье? — поинтересовался ломбардщик, уж и не знаю каким образом разглядев знак, оставленный на моей руке мадам Жоржет.
— Именно так, к этой Гильдии я тоже не имею никакого отношения. Но одинокой женщине в Сирье не стоит расхаживать без защиты. Моя, например, — это Румо, дожидающийся меня на
