все ярче, а некоторые, наоборот, неумолимо угасали.
На одно мгновение я внезапно ощутила себя всем этим чудовищным, непознаваемо большим пространством… с мириадами звезд, планет, бессчетным количеством жизней, которые появлялись и исчезали с такой бешеной скоростью, как будто мимо текли не секунды, а целые эпохи. Я словно вобрала в себя множество голосов, звучащих в пустоте как будто сами по себе. Ощутила миллионы запахов. Услышала тысячи слов. Испытала целый калейдоскоп нескончаемо меняющихся эмоций… чужих эмоций. Непонятных. Подчас таких же чуждых, как и все остальное. Наконец, чуть не задохнулась от чрезмерного количества обрушившейся на меня информации. Опасно пошатнулась, ощутив всю тяжесть этой страшной ноши. Мгновенно выгорела, как упавшая в жарко натопленный камин пылинка. После чего вдруг почувствовала совершеннейшее опустошение и дикую, безмерную, ни с чем не сравнимую усталость. Ту самую апатию, которая заставляет опустить руки, бросить все, лечь на землю и, закрыв глаза, умереть. Просто потому, что в тебе не осталось чувств, сил и даже желаний – все они растворились в гигантском водовороте чужих судеб, не оставив ничего из того, что когда-то было твоей прежней сутью. Кроме смутного ощущения, что на самом деле происходящее – лишь половина того, что мне нужно было выдержать. Потому что кто-то другой взял оставшуюся тяжесть на свои сильные плечи и, стиснув зубы, держал ее ровно столько, чтобы я успела опомниться и отшатнуться.
– Осторожнее! – вдруг донесся откуда-то издалека рыкающий голос Айда. – Хочешь, чтобы у нашего мира стало не три, а четыре бога?
Что?! Богом?! Да еще и навечно?!
Я аж содрогнулась от этой кощунственной мысли и с огромным трудом отвела взгляд от Аллара. Потом помотала головой. Устало оперлась на руку Лина и со смешанным чувством уставилась на бога, который уже милосердно отвернулся и принялся изучать окружающее пространство, совершенно не замечая, что под этим взглядом оно стирается, истаивает, как размытая дождем акварель, а вместо нее из пустоты проступают бездонные черные дыры.
Я машинально прижалась к Лину еще теснее, одновременно отступая от богов подальше. Внутренне похолодела, начав, наконец, понимать, с кем… вернее, с чем именно… столкнулась. Потом требовательно ухватила безвольно повисшую когтистую руку хранителя и стиснула ее так, что Лин болезненно поморщился. А затем, наконец, пришел в себя и с совершенно новым выражением уставился на стоящих напротив богов.
Интересно, что это сейчас было? Демонстрация силы? Намек? Просто информация к размышлению?
На мой молчаливый вопрос Аллар только покачал головой, а Айд, небрежным жестом создав трон из черного дерева, грациозно на него уселся и, с тихим шелестом подобрав крылья, выразительно на нас посмотрел. Правда, не впрямую, как брат, а словно бы мимо. Вскользь. Так, чтобы только создавалось впечатление, что он смотрит. Хотя, подозреваю, на самом деле ему и этого не требовалось – все, что нужно, он прекрасно видел и так. Наши души для него – как раскрытые книги. Даже странно, что, обладая такими возможностями, он не прибил меня раньше.
Некстати припомнив наш последний разговор в Степи, я невольно поморщилась. Как они стерпели – уму непостижимо, ведь я их фактически послала… но мне тогда, если честно, было море по колено. Знаете, все равно, что переступить некую черту, за которой напрочь утрачивается инстинкт самосохранения. Дескать, какая разница, где тонуть: в безбрежном океане или в собственном бассейне? А я ту черту давно миновала, поэтому была готова умереть самым неприглядным способом, независимо от результатов сражения. И они это, видимо, понимали. Поэтому приняли самое мудрое, единственно верное в тот миг решение: оставили меня в покое.
Черт. Надеюсь, Айд не настолько человечен, чтобы качать права? А если все-таки мы – по образу и подобию… интересно, нас прямо сейчас прибьют или еще немного потянут резину?
– В Тени нам полегче, – удивительно мирно сказал Айд, когда я окончательно опомнилась и действительно впечатлилась. – Она сглаживает контрасты, убирает лишние краски, звуки… и защищает окружающее пространство. В первую очередь, от нас. Ты знаешь теперь, почему. И, надеюсь, сама догадаешься, по какой причине мы не появляемся в мире во плоти.
– Уже догадалась, – настороженно согласилась я, мысленно представив, что произойдет, если две такие сущности, как Аллар и Айд, вдруг заявятся на Во-Аллар в том виде, в котором могут. – Судя по тому, что я видела, вы там просто не поместитесь. Хуже двух слонов в посудной лавке – всего одно движение, и полквартала всмятку.
– Что-то вроде того, – тяжело вздохнул Айд. – Только намного хуже. Это будет катастрофа таких масштабов, что не уцелеют даже Серые горы. Моря выйдут из берегов. Суша сначала уйдет под воду, а потом высохнет и превратится в пустыню. Ураганы, смерчи, цунами и землетрясения – лишь малая часть того, что может случиться. Да и то – при благоприятном развитии событий. На самом деле мир невероятно хрупок, Гайдэ. Его трудно создать, но очень легко разрушить. Всего одно неловкое движение, и он разлетится на куски. А если оболочка и уцелеет, то на ней угаснет всякая жизнь. И тогда это будет уже не мир, а просто кусок земли, в котором не останется ничего привлекательного. Именно поэтому мы почти не вмешиваемся в то, что там происходит, и поэтому же не позволяем себе воздействовать открыто.
Я нахмурилась.
– Зачем ты мне все это говоришь?
– Хочу, чтобы ты понимала: в том, что творится на земле, мы не виноваты… это – совершенно естественные процессы, которые практически не требуют нашего участия. Мир живет и развивается по своим законам, которые, будучи единожды созданными, не менялись уже много эпох. И не изменятся еще столько же, если, конечно, не произойдет что-то, что уничтожит эту Вселенную и создаст на ее месте нечто новое.
– А при чем тут мое понимание? Разве я вас в чем-то виню?
– Конечно, – спокойно возразил Аллар. – Только кто-то винит нас за то, что мы кроим события в угоду собственным желаниям, тогда как ты, наоборот, обвиняешь в бездействии.
Я независимо пожала плечами.
– Ну, было дело. А в чем проблема? Разве я не права?
– Нет, – вздохнул Айд. – Потому что действие или бездействие – это, по сути, одно и то же. И то, и другое ведет к определенным последствиям, каждое из которых будет иметь свое собственное будущее. Иногда бездействие может оказаться полезнее, чем попытка прямого или непрямого вмешательства. Но нам, в силу существующих законов, в равной степени недоступно и то, и другое. Да, у нас есть возможность наблюдать за происходящим, но при этом нет права вмешиваться. Любая попытка приведет к нарушению Равновесия и,
