не было света, поэтому первое время приходилось держаться рукой о стену и замирать каждый раз, когда мне казалось, что где-то там, в нише или развилке со свеже-разработанным рукавом кто-то есть. Глаза со временем привыкли, я стала различать объекты впереди, слух обострился, воображение и вовсе распоясалось. Этот уровень оказался практически неприспособленным для работы, в самом начале минус пятого этажа в потолке ещё сияли магические светильники, но чем дальше я шагала, тем меньше их было. А вот защитные артефакты, вставленные по бокам коридора, присутствовали, правда, сейчас они были временно отключены.
Я считала рукава-ответвления, их на пути встретилось всего ничего — пять штук, заглянула в каждый, они были пусты и завершались тупиками. Тут и там на земле иногда валялись какие-то инструменты, которые явно принадлежали тем, кто не желал таскать их из дома и не боялся, что кто-то украдёт его имущество.
— Получается, основная масса продолжает работать на четвёртом, а Хогг и самые сильные, как первопроходцы, устанавливают артефакты и дробят главный коридор, — такой вывод сделала я, гуляя по этим мрачным катакомбам. — Тогда нет резона кому-то, тем более Дрэйхам, убивать Хоггейна. Хм-м. А почему, собственно, «прокладку пути» возложили на рабов? Возможно, потому, что мой «отец» — третья звезда? — тихо рассуждала я, сделав привал, чтобы немного передохнуть и попить воды, которой, кстати, почти не осталось.
— Когда доберусь до завала, первым делом удостоверюсь, что хоть кто-то выжил. Затем следующий шаг: поскольку моих сил не хватит, чтобы откопать пострадавших, — продолжила говорить я, — надобно отыскать кристалл, редкий и нужный Дрэйхам, и выдать его взамен утерянного. Этот момент необходимо обговорить с Хоггом. Если он жив, — думать о плохом не хотелось.
Выделенное для отдыха время прошло, я встала, чтобы продолжить путь. Выглянула из рукава в коридор, прислушалась, не доверяя глазам.
Шорох шагов коснулся слуха, пробежался паучьими лапками по натянутым, как струны, нервам. Я даже дышать стала через раз, чтобы не пропустить приближение врага. Но отреагировать всё равно не успела: откуда ни возьмись на меня налетел ледяной порыв ветра, и я, беспомощно вскрикнув, отлетела назад, смачно приложившись об острую стену. Перед глазами заплясали противные мушки.
«Отдай… отдай мне свою душу, дитя… — в мои мысли ворвался, пробирающий до мозга костей, шёпот. — Я не сделаю тебе больно, я лишь выпью твою кровь, а вместе с ней и твою суть…»
С трудом разлепив веки, уставилась перед собой, не в силах пошевелиться. Оно шагнуло в проём рукава, и я разглядела силуэт скорпиона. Крупный монстр, около двух метров в длину, с широко расставленными клешнями, что царапали окружающий камень, с глазами, горящими алым и мощным хвостом с ядовитым шипом, двигался на меня, явно приняв мою бренную тушку за свой ужин.
Свою палку я не выпустила из рук, вцепилась в неё намертво, но в эдаком положении — прижатая к стене, использовать единственное своё оружие не могла.
«Вы, люди, такие сладкие, такие вкус-сные, — продолжал нашёптывать он мне. — Отказаться от подобного лакомства совершенно невозможно!»
Его уверенность в своей победе вдруг разозлила: на смену страху, туманившему разум, пришла злость и яростное желание доказать, как эта гадина неправа!
Скрежетнув зубами от натуги, прорычала:
— Прочь из моей головы, тварь!
«Пш-ш… Как ты смеешь мне сопротивляться, мелочь?.. Пш-ш… не… щады…»
Из моего носа тонкой струйкой потекла кровь, я чувствовала невероятное напряжение, в висках запульсировало…
Бум-бум-бумм — гулко стучало сердце, а…
Стоило жалу коснуться центра моего лба, как тут же жгучая невыносимая боль током прошила меня от макушки до пят: в мою кровь впрыснули чудовищную порцию яда, он, раскалённой лавой, побежал по венам, всё усиливаясь и, будто разъярённая река, сметая преграды, возведённые в моём сознании…
Время остановилось…
Поток воспоминаний оказался настолько мощным, что я забыла, кто я и где.
Мир перевернулся с ног на голову, я путала реальность и вымысел, но, несмотря ни на что, не желала сдаваться.
Я. Хочу. Жить.
Смерть, она дождётся, никуда от неё не деться. Потому надо жить и радоваться каждому дню.
Моё нутро разрывало на сотни маленьких Алис, я заходилась в беззвучном крике!
«Сладкая… М-м, моя добыча…», — чужое алчное намерение выдернуло меня из пучины образов, боль отступила на второй план. Я с трудом сфокусировалась на окружающем меня и чёрного скорпиона пространстве. Зрение расфокусировалось и я узрела волшебную энергию, находившуюся в непрерывном движении, пульсировавшую разноцветными красивейшими всполохами. Прищурилась и различила в этом месиве отдельные магические потоки, которые толстыми жгутами медленно плыли из самых недр земли куда-то вверх и в стороны, сталкиваясь, они смешивались и расходились вновь.
Перевела взор на монстра и, если бы могла, ахнула в изумлении: всё его нутро покрывали чёрные кляксы, особенно крупная располагалась там, где находился мозг чудовища… Мутировавшее создание. Является ли оно результатом экспериментов разумных? Или же на него так повлияла энергия каких-то кристаллов, в итоге скорпион превратился вот в это?
«Выпью тебя. Наконец, согреюсь. А потом стану ещё сильнее», — донеслось до меня.
Магия этого мира проходила сквозь меня, практически не задерживаясь, те крохи, что скапливались в моём организме — их бы не хватило для создания фаербола или активации какого-нибудь заклинания из земной техники.
Но их вполне достаточно, чтобы сформировать связку из пяти малюсеньких рун.
Мне не нужно было рисовать руками: древние символы возникли прямо передо мной, один за другим, послушные воле создателя.
«Thurisaz-Wird-Hagalaz-Wird-Nauthiz. За смерть невинных. Твоя жизнь — вира. Гори в вечном огне там, откуда нет выхода».
Руны, тонюсенькие, едва горящие алым светом, так и остались почти безжизненными. Им не хватало ключа-активатора.
Мысли заметались, решение пришло неожиданное, когда чудовище вдруг активизировалось.
«Ansuz!»
Один удар сердца и вот, созданная мной вязь рун, как насос, потянула в себя ману из окружающего пространства, наполняясь силой, становясь мощнее и сильнее.
«Ты что это творишь, человечка?», — всполошился враг, шагнул вперёд, чтобы своими клешнями оторвать мне голову, но не успел: созданные мной руны с гудением впечатались в его тело, прошили насквозь, и давление на меня тут же исчезло.
Я обессиленно упала на колени, а монстр, отлетев от меня на добрых три метра, корчился в агонии, я не стала закрываться от его мыслей и слышала, как он просил простить его, пощадить, как будет служить мне, великой колдунье, много столетий верой и правдой.
Вскоре чудище застыло в полной неподвижности, я же продолжала сидеть, прислонившись спиной к холодной стене, бездумно
