артефакты с кристаллом внутри неопасны, поскольку магический камень прошёл необходимую обработку.
— Сколько заморочек, — покачала головой я.
— Давай присядем, поговорим, — вдруг предложил отец.
— Ага, давай, — согласилась я, прижала к груди сладко спавшего крыса и устроилась на ближайшем плоском валуне.
— Одной проблемой меньше: бежать больше нет надобности, — вздохнул отец, пряча Бонстайн за пазуху.
— Да… А скажи, что же на самом деле там произошло? В Варге говорят, что вы нашли редкий кристалл и что-то сделали не так, потому гнездо взорвалось и случился обвал, но в таком случае все бы погибли, разве нет? А вы живы и относительно целы, — поинтересовалась я и погладила зверька между ушек, шёрстка у него оказалась жёсткой и слипшейся от крови.
— Во всём виноват Риж Одноглазый, — опекун расположился напротив. — Вчера вечером выбрали самых сильных варговцев и поделили на две группы, которые отныне прокладывают путь на минус пятом. А такого в истории этих подземелий никогда ещё не было… Расскажу тебе всё с самого начала, дабы было понятно…
— В общем, — продолжил он, — один этаж разрабатывается годами. Копают рукав так глубоко, пока позволяет гора. Как только кирка не может отсечь и крошки от камня, значит, ответвление больше невозможно расширить или углубить. Рабочие переходят на свободный участок и начинают заново. На один уровень могут уйти десятилетия. Исчерпавшая себя шахта обрывается и уходит вниз. Стража подаёт сигнал и вызывает к нам артефакторов, те наносят на рукотворную арку защитные руны вместе с ограничивающими ману, после чего рабы ставят лестницу. Вот и новый фронт работ — следующий минусовой этаж.
Я не перебивала, слушала внимательно.
— Итак, четвёртую шахту почти всю выбрали. Там, где оборвался основной тоннель, поставили новую арку и лестницу, ведущую на минус пятый. Чтобы прорубить главную «артерию» Дрэйхи традиционно отправляли в Варг своих рабочих с нужным количеством звёзд и потребными навыками. Но в этот раз прибыл лишь артефактор и его охрана, он нанёс руны на арку и отбыл восвояси. Затем к нам спустили Хэйварда и Рижа, и тот и другой маги с четвёртой звездой. На обоих специальные оковы. Впрочем, подобные «кандалы» надели и на нас, чтобы не вздумали сбежать, — папа подтянул правую штанину, и я увидела металлическое кольцо шириной с мою ладонь, «украсившее» его щиколотку. — Ограничивает треть моих сил.
О, как интересно!
— Есть предположение, что хозяева Варга вступили в противостояние с другим родом клана Дрэйхов. Они периодически грызутся между собой. Цель всегда одна: стать богаче и расширить территорию влияния. Так вот, видать, у Болдров все руки заняты на войнушке, и потому кто-то из их правящей верхушки принял решение выбрать из своих рабов самых сильных и пустить их для прокладки пути. Это опасное дело, но и оплата чрезвычайно высока. Две команды: одна под началом Хэйварда, того патлатого блондина, — напомнил он, я кивнула, поняв, о ком речь, — другая во главе с Рижем. И так попеременно мы должны были рубить основную «артерию», уничтожать опасных зверей, ставить артефакты освещения на потолок и отпугивания по бокам. Риж и Хэйвард оказались непримиримыми врагами. Не знаю, что между ними произошло, но от действий Рижа пострадали в итоге все подчинённые Хэйва.
— Личные разборки, — покачала головой я.
— Хэйвард нас всех закрыл собой, и вроде внешне остался совершенно цел, но вот… Боюсь, он тронулся умом: равнодушно сверлит пространство, в глазах ни единой мысли, Хэйв перестал реагировать на внешние раздражители. Показать бы его Ерайе, но интуиция мне подсказывает, что этот Риж использовал какой-то непростой артефакт, влияющий на сознание.
— Грустно, — мне было искренне жаль незнакомца, стать овощем, врагу не пожелаешь подобной судьбы. — Судя по твоим интонациям, неплохой был человек.
— Да, толковый и за своих горой, — кивнул Хоггейн.
— Кстати, мне по пути встретились только роттеры и этот скорпион переросток. Неужели их здесь так мало?
— Мы всех, кто вылезал из нор, а тут хватает скрытых ходов, убили, к тому же все они — наша еда, — от его слов я передёрнулась, вспомнив мясо горосаха. Невольно поглядела на сопевшего «крыса», надо же, как интересно всё может повернуться. — Морпикс, скорее всего, спал, его разбудил обвал.
— А теперь о магии и о твоих новых талантах, — вдруг резко сменил тему Хогг, заставив меня внутренне напрячься. — Спешить нам некуда, ворота Варга нам не откроют до сигнала побудки.
Мужчина помолчал, явно собираясь с мыслями.
— Маны в нашем мире очень много. Она разная. Одним подвластен огонь, такие люди либо идут в кузнецы, либо становятся воинами, иногда и в ювелирном деле могут себя проявить. Другим подчиняется вода, земля, воздух, флора, фауна. Но с вариациями, например, маг воды может стать прекрасным целителем, либо моряком, или же вовсе управлять морскими животными; маг земли — архитектором и в то же время выращивать целебные растения. На уровень их возможностей влияет количество звёзд и заложенная природой предрасположенность, иногда желание самого разумного.
Я кивала, наматывая на ус.
— Руны. — Сказал и замолчал.
— Они, в отличие от остальных видов, начертательные, верно? — первой не выдержала я.
— Это то, что на поверхности, — кивнул Хоггейн. — Я смогу их нарисовать, это несложно. Но активировать никогда. Чародеи-рунологи — редкое явление, их ценят, берегут, защищают, носят на руках и чуть ли не с ложечки кормят. Воздействию рун ни один маг не способен сопротивляться, ибо руны — это послание наших богов. Руны изображены на всех артефактах, они (руны) являются основой для правильной работы кристаллов. Чаще всего артефакторы и есть рунологи.
Оп-па.
— Не хмурься, Лиска, я с тобой, и покуда жив, никто тебе вреда не причинит, — по-доброму улыбнулся Хогг. — Мы будем хранить твой секрет, так долго, как сможем. Иначе Дрэйхи заберут тебя у нас. Станут угрожать жизням близких тебе разумных. Будешь делать всё, что велят хозяева, и даже больше. Да, у тебя поменяются условия обитания, никакого тяжёлого, изнуряющего физического труда, только всё самое дорогое, вкусное… Но…
— Золотая клетка. Они лишат меня главного: свободы. Её и сейчас не шибко много, но тем не менее у меня есть выбор, а там его может и не быть, — сказала я и поморщилась: рана на лбу неприятно пульсировала и страшно зудела. Я подняла руку и аккуратно почесала вокруг укуса.
—
