во что бы то ни стало избежать того, чтобы ваш бывший супруг король Фуад об этом узнал. И даже сообщили, что с этой целью приказали изготовить очень приличную копию.
В их условиях я отказываюсь от сделки, как отказался бы любой из моих коллег, но вы меня просите подумать, давая понять, что вы сами, возможно, достанете необходимые разрешения. Теперь, размышляя о последовавших событиях, я понимаю, что если бы остался в Каире, как вы меня просили, то настоящие жемчуга нашлись бы в моем номере в «Шепардсе». Но только я покинул отель, как уже на следующее утро вам пришлось искать другой предлог, чтобы упечь меня за решетку.
Он осекся, борясь с внезапным желанием дать ей пощечину. Принцесса откровенно зевала, небрежно прикрыв рукой рот, и даже бросила ему:
— Вы утомили меня, милый мой. А у меня есть более важные дела...
— Возможно, но они подождут, если вы не хотите, чтобы это дело обернулось против вас. Так что продолжаю! Когда я уехал из Каира, вы послали своих людей следить за мной. И, как только мы прибыли в Асуан, вы стали претворять в жизнь свой хитрый план с той только разницей, что настоящее колье, которое просто так любому соглядатаю не доверишь — не ровен час, сбежит вместе с ним, — так вот, настоящее вы заменили поддельным. И вообще я думаю, что у вас их несколько, поддельных...
— Надо лечиться, если вам всюду мерещатся подделки.
— Спасибо, со здоровьем у меня полный порядок. Было бы логично отдать одну копию в государственную сокровищницу, настоящее колье оставить у себя, а вторую подделку заставить играть роль наживки!
— Какое богатое воображение!
— Еще бы! Но сдается мне, у вас оно еще богаче. Ясно, что если бы дельце выгорело, вам бы досталось целое состояние! Жемчуга остались бы у вас, а из меня в виде возмещения ущерба вы бы вытянули сумму, равную их стоимости. Неплохо задумано, но уже ясно, что из этого ничего не выйдет.
— Вы так считаете? А если я стану всюду говорить, что у меня украли настоящие жемчуга, а поддельные изготовлены вами, то...
— Не выйдет! — безапелляционно заявил Аль-до. — Кроме репутации, у меня есть такое оружие, какого нет у вас: достаточно одного звонка в Скотленд-Ярд, чтобы уже завтра их эксперт явился обследовать содержимое королевской сокровищницы.
— Из Скотленд-Ярда?
— Именно оттуда. У меня там служит близкий друг, занимающий довольно высокий пост, он-то и разберется во всем. А теперь, мадам, не буду вас задерживать, но сначала хотел бы услышать от вас о причине такого упорного желания навредить именно мне, в то время как легче было бы провернуть то же самое, например, с американцем, ведь основная ваша цель — это получить деньги, не так ли?
— Почему... почему... Да идите вы к черту! Я сделала то, что должна была сделать!
— Для чего или для кого должны были?
— Ни для кого! Мне нужны деньги! А теперь убирайтесь! Нам больше нечего друг другу сказать.
— Ах, нечего! А вот у меня еще есть вопрос.
— Не собираюсь вам отвечать! Уходите, или я прикажу персоналу отеля вышвырнуть вас вон! Впрочем...
Не забыв подхватить со стола брошенное колье, Шакияр вышла сама, громко хлопнув дверью.
— Ну и ну! — присвистнул Адальбер, сыгравший роль истукана во время их перепалки. — Нажил себе врага, но, по крайней мере, теперь будешь готов ко всему.
— Всегда лучше знать, с кем имеешь дело.
Пока они спускались по лестнице, Адальбер спросил:
— А какой вопрос ты хотел задать?
— Например, кем на самом деле был тот человек в ее каирском дворце, тот самый, который в Венеции пытался выдать себя за брата Эль-Куари. Невозможно допустить, что она его не знает!
— Бесспорно, но лично мне это абсолютно все равно! Да и потом, если бы не эта невероятная история, ты бы так никогда и не съездил в Египет! ...Ой!
Какая-то дама, роясь в сумке, сбегала по лестнице и, не заметив Адальбера, случайно наступила ему на большой палец ноги.
— Прошу прощения, — мельком бросила она через плечо, но он уже узнал ее по белокурой гриве, выбивавшейся из-под соломенного канотье в ромашках.
— Мари-Анжелин? — изумленно выдохнул он. — Вы здесь?
Она едва обернулась, кинув на него быстрый взгляд:
— Надо же, Адальбер!
И побежала дальше как ни в чем не бывало, даже не обратив внимания на Альдо. Они увидели, как она подбежала к молодому арабу, ожидавшему ее внизу с принадлежностями для рисования, и вместе с ним направилась к реке.
— Ничего себе! — протянул Альдо. — Чем мы ей не угодили?
— Понятия не имею. Но вот мне она не угодила тем, что отдавила палец. А ведь она, должно быть, здесь не одна...
Друзья дружно бросились к стойке регистрации.
— Я только что видел мадемуазель дю План-Крепен, — заявил Альдо. — Полагаю, что и маркиза де Соммьер также пребывает в ваших стенах?
— Это действительно так, ваше сиятельство. В этот час она, скорее всего, на террасе. Доложить о вас?
— Нет, спасибо, нет смысла.
Вдруг он почувствовал прилив настоящего счастья. Тетушка Амели в Асуане, вот так новость! Они кинулись на просторную тенистую террасу, где пожилая дама самым достойным образом дремала в высоком кресле из выкрашенных в красный цвет ивовых прутьев. На красном фоне девственной белизной выделялось ее пикейное платье, скроенное по старинной моде, и шляпа в виде белого соломенного подноса, наполовину скрытого расшитыми шелковыми листьями разных оттенков зеленого вперемешку с узкими белыми лентами. Этот шедевр возлежал, как на подушке, на копне серебристых волос с едва пробивавшимися рыжими прядями, выдававшими былой натуральный оттенок ее шевелюры. В своем кружевном стоячем воротничке из китового уса, вокруг которого обвивалась целая коллекция золотых цепочек, жемчужных ниток и мелких драгоценных камней, почти полностью скрывавших болтавшийся там же и обрамленный изумрудами лорнет, она была обворожительно старомодна и в то же время удивительно гармонировала с окружавшим ее викторианским убранством отеля. Никому бы и в голову не пришло, увидев ее, снисходительно улыбнуться, до такой степени она была изящна и благородна. Вдобавок, несмотря на свои восемьдесят лет, она по-прежнему была красива.
Альдо бережно поднес к губам унизанную жемчугами руку, и маркиза тут же открыла глаза ярко-зеленого цвета.
— Неужели вы оба здесь, мальчики? Ах, какая удача!
—
