– Хорошо, я дам возможность уйти отсюда, – сказала, помедлив, мадам Вонг. – Но это дорогая услуга. Взамен я хочу знать, где комиссар и украденные им сокровища?
– Комиссар погиб. Его убили ваши люди.
– Сокровища?
– Спрятаны. Я скажу – где, когда вы выполните мое условие.
Вдруг мадам Вонг вскрикнула:
– Доул, что вы задумали?
Рука Доула, сжимавшая пистолет, медленно поднималась в сторону Сергея.
– Опустите оружие! Слышите?.! – закричала мадам Вонг высоким голосом. – Этот дикарь убьет меня!.. Взять его! – приказала она своим людям.
Доул отпрыгнул, направил пистолет на столпившихся в дверях пиратов.
– Первому, кто шелохнется, я разнесу череп! Теперь командую я! Слушать меня, понятно?! – Он коротко взглянул на мадам Вонг. Лицо ее было искажено смертельным страхом – она знала своего помощника. – Мне очень жаль, мадам, но вы… вы исчерпали себя. Вы не устраиваете больше ни меня, ни хозяев.
Мадам Вонг повернулась к Сергею, закричала:
– Чего вы ждете? Стреляйте в него! Стреляйте! Я приказываю.
И тут маленький Александр, испугавшись, бросился к Сергею, раскинув руки, и уткнулся ему головой в живот. Сергей покачнулся.
Доул вскинул руку с пистолетом… Но выстрелить не успел. Китаянка из-за спины мадам Вонг разрядила в него браунинг. Доул упал лицом вниз.
– Благодарю тебя, Тиоти, – тихо сказала мадам Вонг, даже не повернувшись к горничной. – А теперь опусти оружие! Этот юноша нам ничуть не страшен. Напротив – будем беречь его.
Сергей быстро перерезал швартовы, и яхта отошла от борта «Каледонии».
– А теперь отпустите меня! – сказала мадам Вонг.
– Пусть подойдет шлюпка! – громко приказал Сергей. – Без мотора!.. И ни одного вооруженного человека в ней!..
От «Каледонии» отделилась шлюпка. Яхта приостановилась, мадам Вонг спустилась по трапу, матросы в шлюпке приняли ее на руки. Яхта снова стала набирать ход.
– Вы все-таки сумасшедший, – сказала мадам Вонг из шлюпки. – Неужели вы думаете, что мы дадим вам уйти?
Сергей взял мегафон, крикнул:
– Предупреждаю: едва судно двинется с места, мы выйдем в эфир!..
В шлюпке рассмеялись.
Сергей позвал Александра, мальчик вошел в рубку.
– Ты знаешь, что это такое? – Это штурвал, сэр.
– Умеешь обращаться с ним?
– Да, сэр. Мой дед яхтсмен, он всегда брал меня с собой.
– Держи на тот мыс! – Он передал штурвал Александру, сам бросился вниз.
Над водой снова разнеслись слова. Говорил мужской голос:
– На яхте! Слышите меня? У вас под килем мина с дистанционным управлением! Все равно вам крышка, поняли?! И не вздумайте баловаться с рацией – сразу пойдете на дно…
Маленький Александр растерянно взглянул на Сергея.
Послышался искаженный мегафоном голос мадам Вонг:
– Мы дадим вам уйти, если покажете, где находятся сокровища! На яхте, слышите? Немедленно остановитесь! Считаю до десяти. Раз, два…
– Мы сейчас взорвемся, сэр? – спросил Александр.
Сергей, не отрываясь, смотрел на судно.
Вдруг борт пиратского корабля вздрогнул,под ним бугром поднялась и распалась волной вода. Судно накренилось, из-под палубы вырвалось облако дыма, и тогда только донесся звук подводного взрыва.
Поднявшись от взрыва, волна добежала до яхты, ударила ее в борт. Сергея сбило с ног, он стукнулся спиной о косяк двери, сполз на пол. Александр упал на колени.
Сергей обнял его и засмеялся счастливо.
Советский теплоход «Иван Бунин» совершал последний в этом сезоне рейс Гонконг – Сидней – Гонконг. Океан был пустынен. Освещенная ярким солнцем поверхность его слепила глаза.
Капитан стоял на крыле мостика, смотрел в бинокль.
Штурман доложил:
– Вошли в квадрат, товарищ капитан.
– Обе машины – стоп! – скомандовал капитан.
Затих шум двигателей, погасла вибрация. Пароход по инерции продолжал бесшумно двигаться вперед.
Капитан снял фуражку.
Офицеры, все, кроме рулевого, сняли головные уборы и застыли по стойке смирно.
Спустя минуту на крыле мостика появился вахтенный штурман и нарушил молчание:
– Яхта по курсу, товарищ капитан!
– Вижу, – буркнул капитан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Она вызывает на связь! – глаза штурмана странно блестели.
Капитан взглянул на него, отметил эту странность и торопливо вошел в рубку.
…Сергей и маленький Александр стояли на носу яхты и смотрели вперед. На них надвигалась высокая белая громада лайнера. Видно уже название на борту, порт приписки Множество людей на мостике и на палубах. По борту лайнера спускалась вниз шлюпка…
Голосовский Игорь
Хочу верить
1
Все началось с командировки в г. Прибельск. Послала меня туда редакция газеты. Я должен был написать очерк о патриотах-подпольщиках, боровшихся с фашистскими захватчиками во время оккупации.
Эту тему подсказала мне бывшая участница одной из подпольных групп Лидия Григорьевна Тарасенкова, живущая сейчас в Москве. Она рассказала много интересного о своих боевых друзьях и сообщила фамилии и адреса некоторых из них.
В Прибельске я пробыл две недели. Встретился с работниками исторического музея, областного партийного архива, с немногими оставшимися в живых партизанами, с членами семей погибших героев.
Вернувшись в Москву, я намеревался написать очерк, но не смог сразу приняться за работу. Живу я с матерью и младшей сестрой Катюшей в небольшой комнате размером в восемнадцать квадратных метров. Пока я был в командировке, Катюша вышла замуж.
Я ничего не имел против ее супруга Виталия, с которым был давно знаком, но молодожены создали в нашей комнате, прямо скажу, нерабочую обстановку.
Узнав о моих затруднениях, ответственный секретарь редакции раздобыл путевку в Ялту, в дом отдыха и, вручив ее мне, сказал:
— У тебя отпуск не использован. Совмести приятное с полезным. Поезжай и твори. Сейчас конец октября, народу там немного. Никто не будет тебе мешать.
В поезде я обдумывал композицию будущего очерка.
Симферополь встретил меня жарким солнцем и темно-голубым, совсем летним небом.
А в Москве в день моего отъезда выпал первый снег…
Василий Федорович оказался прав: Ялта как будто вымерла. Странно было видеть этот шумный южный город таким сонным и притихшим. Вечерами по ярко освещенной набережной прогуливались солидные мужчины в темных костюмах и их представительные супруги.
Дом отдыха, помещавшийся в густом парке на окраине города, также был совершенно пуст; я оказался один в просторной комнате и немедленно уселся за машинку.
Обычно я долго мучаюсь, прежде чем напишу первую фразу. Груду бумаги, бывало, исчеркаю, пока найду удачное начало, а тут сел за стол, и слова сами полились.
Очень уж интересный был материал!
Работа увлекла меня, я даже обедать забывал. Через неделю очерк был готов. Получился он довольно объемистым: шестнадцать страниц на машинке. Для газеты это много. Но о сокращении я не мог и думать. Все казалось одинаково важным.
Мне не раз еще придется возвращаться к событиям, описанным в очерке, поэтому изложу их в двух словах.
В 1941 году, после того как фашисты заняли Прибельск, в городе возникла подпольная патриотическая организация во главе с секретарем подпольного горкома партии Георгием Лагутенко. В эту организацию вступили коммунисты, оставленные в городе для подпольной работы, недавние школьники, военнопленные, бежавшие из концлагерей. Патриоты взорвали железнодорожный мост через речку, склад артиллерийских снарядов, помешали немцам пустить в ход металлургический завод.
В городе была создана подпольная типография, регулярно, выходила газета. В июне 1942 года агентам политической полиции удалось напасть на след организации. Секретарь горкома и его друзья были арестованы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Арестовали также члена штаба Людмилу Зайковскую. До войны она преподавала немецкий язык в школе. Людмила осталась в оккупированном городе по заданию горкома комсомола. Это была красивая девушка, хладнокровная и бесстрашная. Лагу-тенко безраздельно ей доверял, но Людмила Зайковская оказалась предательницей. Когда ее арестовали, она выдала гестаповцам четверых товарищей, оставшихся на свободе и продолжавших совершать диверсии: Остапа Тимчука, Семена Гаевого, Василия Галушку и Тараса Михалевича. Все они по доносу Зайковской были арестованы и через несколько дней повешены. Вскоре фашисты расстреляли Георгия Лагутенко и других подпольщиков. Зайковской среди них не было. Она исчезла. По-видимому, немцы выпустили ее из тюрьмы в благодарность за предательство…
