— Опа! Всё-таки врезались! — удовлетворённо соскочил с подоконника Краснов.
Марина поняла, что он не просто закипает, а уже кипит. И крышечка бренчит вовсю под давлением пара. Лещинская торжественно возложила обе ладони на бок чемодана…
Яркий солнечный свет ударил в глаза, он слепил, заливал сознание, затапливал понимание, в подушечках пальцев поселились дрожащие колкие искры жара… мужчина!
Мужчина в демисезонной куртке и вязаной шапке уходил в солнечный свет. Он шёл туда прямиком из Марининой жизни.
— Вижу, — хрипло выдохнула Лещинская.
— Кого? — «цепким» тоном спросил Краснов.
Лещинская повернулась к нему — медленно.
Очень медленно.
— Тебя! — Марина постаралась вложить в это короткое слово всё то презрение и недовольство, которое испытывала в тот момент к мужчинам в общем и целом и просто Георгию и Ярославу в частности.
К последнему — особенно.
Князь!
12 сентября 2012 года, 16:45, Москва, «Отдел «Т.О.Р.».Марина молчала всю дорогу и делала это так подчёркнуто, что Ярославу стало совсем нехорошо. Он же не хотел ничего плохого. Он же просто не хотел мешать! Он же думал, что так лучше будет!
…а может, вовсе не в чемодане с золотом дело, не в загадках и тайнах, с ним связанных, может, просто виной всему аномальная жара в сентябре, какие-нибудь возмущения электромагнитного поля Земли? Ведь говорил же Скрипка, что «его дни» всегда на стыке сезонов, на сильных волнениях в магнитном поле, излучениях Солнца… ведь должно же быть что-то, объясняющее паранормальные способности людей.
Штаб-квартира встретила экстрасенсов тишиной и прохладой: Валуйский успел перед отъездом настроить кондиционер. Скрипка проводил на кухню и предложил холодной воды. Краснов отказался — а Марина, явно ему в пику, с радостью согласилась. Горячев тоже потянулся за стаканом, но для него у Сергея уже была готова чашка с тёплой водой. Просто водой комнатной температуры, «без вкуса, без цвета, без запаха», как пели когда-то давно в рекламе, но принимать просто воду из рук экстрасенса Николай Васильевич всё равно остерегался.
— Ну наливайте сами! — щедро подвинул к нему графин Скрипка, и… Горячев не почуял подвоха.
Он же тщательно промыл проточной водой свою чашку и сам, своими руками, налил воды из графина. А то, что Серёжа так лучезарно улыбается — это же он рад приходу Марины.
Краснов усмехнулся. Главное, что кашель у Николая Васильевича окончательно и бесповоротно унялся.
— Итак, что мы имеем? — устало вздохнул Горячев. — Пропавший вертолёт, золото, внезапно нашедшееся шестнадцать лет спустя и которое может быть частью груза того вертолёта. И еще мы имеем… да, вот что. Полную невозможность узнать, кто же подкинул нам этот багаж.
Скрипка робко предположил:
— Может быть, чем-то может помочь то, что у нашего неизвестного есть экстрасенсорные способности? Ведь он же стёр память Максиму и даже поставил программу самоуничтожения… в которую я вляпался.
Он осторожно потрогал припухший, как от удара, нос.
— Он сделал это или сам, или его сообщник, или несколько сообщников, — подхватил Ярослав. — Варианты, варианты, чтоб их.
— Я где-то видела его раньше, — тихо сказала Марина.
— Кого? — едва ли не хором переспросили мужчины.
— Того, кто сдавал чемодан. Я, когда трогала, видела. Плохо, коротко, нечётко, но это мужчина, в куртке и вязаной шапке, и мы с ним раньше встречались.
Скрипка тоскливо посмотрел в окошко:
— Да, нам нужно внезапное похолодание, и половина московских мужчин будет ходить в куртках и шапках.
— Вот и я о том же, — вздохнула Лещинская. — Как будто мало я за свою жизнь видела мужчин в шапках и куртках. Но точнее ничего разглядеть не удалось. Он просто был в моей жизни, и всё.
— Что ж, — подвёл итог импровизированного совещания Горячев, — будем ждать вестей из Хабаровска. Может быть, там их будет побольше.
— Или они будут повеселее, — подхватил Краснов.
— А лучше и то, и другое, — улыбнулся Скрипка.
Он, как всегда, верил в лучшее.
13 сентября 2012 года, 07:40, аэропорт Хабаровска.Со стороны и для неподготовленного человека это смотрелось дико — цыганка, настоящая, тут тебе и длинная толстая коса под пёстрым платком, и широкие юбки, и даже, кажется, монисты позвякивают… придерживает большими и указательными пальчиками шаль на груди, оттопыривая мизинчики, меленько пришагивает и напевает:
— В семь сорок он приедет, в семь сорок он приедет, наш старый, наш славный наш а-хиц ин паровоз…
Валуйский не мог считать себя неподготовленным, но дико было и ему. Он спокойно пережил (то есть, проспал) все восемь часов полёта, но стоило выйти из самолёта под яркое утреннее солнышко и увидеть хабаровское время на табло — семь сорок утра — как ему тут же стало нехорошо. Его мутило и подташнивало, голова кружилась, и сил хватило только на то, чтобы с горем пополам добрести до терминала, а там он даже сел на один из баулов Сочиной, разумеется, спросив разрешения. Игорь надеялся, что посидит буквально минутку, оживёт, встанет и пойдёт на поиски следователя Семёнова, того, с кем созванивался из Москвы Горячев. А тут вдруг Сочиной на глаза попалось другое табло, но всё с теми же цифрами, и…
Первый куплет ещё только начинался, а вокруг гостей Хабаровска уже начали собираться другие гости.
— Аля! Ты уверена, что ты — цыганка, а не еврейка?
Та и ухом не повела, только приплясывать начала с большим жаром:
— Он выйдет из вагона! И двинет вдоль перрона! На голове его шикарный котелок!
— Роскошный!
— Ай, ты ещё «кошерный» скажи! — Аля запахнулась в шаль и — словно не плясала только что. — Вставай, давай, баро, ищи, кто тут нас встречать должен был?
— А куда деньги кидать? — невинно поинтересовалась рыжая девочка с косичками, торчавшими как у Пеппи Длинныйчулок.
Сочина быстро шагнула к ней, властно поймала за подбородок, заглянула в глаза:
— Чай бедытко… бут тукэ бэрш?[3]
Карие глаза девочки округлились, и она испуганно прошептала:
— Тёть… а я вас понимаю! Мне тринадцать скоро! Но почему я вас понимаю?
Аля рассмеялась и выудила откуда-то из складок юбки… визитку? Она что, таскает под юбкой целый арсенал? Только что из тех же складок она доставала бутылочку с водой, отпаивать Игоря, потом кошелёк, потом паспорт…
Визитку она отдала не девочке, а её маме:
— У вашей дочери есть способности. Хорошие такие. Многим людям помочь сумеет, если захочет. Мы сейчас заняты, да и вам пора, скоро ваш рейс, а в Москве будете — звоните, спрашивайте Ярослава Олеговича…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
