— Все же, что мы можем сделать?
— Может быть, наше появление слегка их встряхнет. В любом случае, они не должны думать, что мы боимся. Где док?
— Он пошел к себе в лабораторию. Но вы правы, Сканлэн, мы должны быть со всеми и показать им, что готовы разделить их судьбу.
— Бедняги, похоже, нуждаются в нашей поддержке. Может быть, они знают больше, чем мы, но с нервами у них явно плоховато. Вероятно, они смирились со своей судьбой, и нам придется соображать самим. Ну, что ж, по мне — потоп так потоп.
Но когда мы подошли к двери, нас задержало совершенно неожиданное обстоятельство. Перед нами стоял доктор Маракот. Но был ли это тот Маракот, которого мы знали, — этот уверенный в себе человек с силой и решимостью, сияющими в каждой черте лица? Тихий ученый исчез, а перед нами был сверхчеловек, предводитель с властной душой, способный подчинить человечество своей воле.
— Да, друзья, наша помощь понадобится. Все еще может кончиться хорошо. Но пойдемте скорей, мы можем опоздать. Я объясню все потом — если для нас будет потом. Да, мы идем.
Последние слова, в сопровождении соответствующего жеста, были сказаны нескольким перепуганным атлантам, появившимся у нашей двери и нетерпеливо звавшим нас. Действительно, как сказал Сканлэн, мы несколько раз показали, что мы сильнее характером и более способны к быстрым действиям, чем эти отгороженные от всего мира люди. В этот час смертельной опасности они, видимо, ждали от нас поддержки. Я услышал приглушенный ропот облегчения, когда мы вошли в зал, заполненный людьми, и заняли отведенные нам места в первом ряду.
Мы пришли вовремя, если только нам суждено было оказать хоть какую-то помощь. Ужасное существо уже стояло на возвышении и смотрело с жестокой, демонической улыбкой на тонких губах на сжавшихся под его взглядом людей. (Я вспомнил слова Сканлэна о кроликах и ласке). Они сжались, в ужасе держась друг за друга, и смотрели широко раскрытыми глазами на мощную фигуру, возвышавшуюся над ними, и на безжалостные глаза на словно высеченном из гранита лице, взиравшие на них сверху вниз. Никогда я не забуду этих полукруглых рядов — этих людей, сидящих ярус за ярусом, с осунувшимися лицами, с широко раскрытыми глазами, глядящими с ужасом на возвышение в центре. Казалось, он уже вынес им приговор, и они, под нависшей над ними тенью смерти, ожидали его исполнения. Манд униженно-покорный, просил срывающимся голосом за свой народ, но было видно, что его слова лишь добавляют удовольствия стоящему перед ним чудовищу. Монстр резко его перебил, сказав ему несколько слов, и поднял свою правую руку, и тогда по рядам прошел ропот отчаяния. И в этот момент доктор Маракот вспрыгнул на возвышение. Я был поражен, взглянув на него. Казалось, что какое-то чудо преобразило его черты. У него были походка и движения юноши, и на его лице была написана такая сила, какой я до того никогда не видел на человеческом лице. Он быстро подошел к смуглому существу, которое смотрело на него с изумлением.
— Ну, человечек, что ты хочешь сказать? — спросил Монстр.
— Я хочу сказать следующее, — ответил Маракот. — Твое время пришло. Ты задержался слишком долго. Убирайся! Убирайся в ад который тебя заждался. Ты, Князь Тьмы. Сгинь во тьму.
Глаза демона источали темное пламя, пока он отвечал.
— Когда мое время придет, если оно придет когда-нибудь, я узнаю об этом не из уст жалкого смертного, — сказал он. — Какая сила есть у тебя, чтобы противостоять хоть на мгновение тому, кто знает тайны Вселенной? Я мог бы расплющить тебя на месте.
Маракот посмотрел в эти ужасные глаза без страха. Мне казалось, что это демон отвел глаза.
— Несчастное создание, — сказал Маракот, — Это у меня есть сила и воля, чтобы уничтожить тебя. Ты слишком долго обременял мир своим присутствием. Ты был чумой, заражавшей все прекрасное и доброе. Сердцам людей станет легче, когда тебя не будет, и солнце засияет ярче.
— Что это? Кто ты? Что это ты такое говоришь? — пробормотало существо.
— Ты говоришь о тайном знании. Сказать ли тебе, что лежит в самом основании мира? Секрет состоит в том, что на каждом уровне добро сильней, чем зло. Ангел всегда побьет дьявола. Я сейчас на той же плоскости, на какой ты так долго правил, и со мной сила победителя. Она мне Дана. Поэтому я говорю снова: Убирайся! Убирайся в ад, где тебе место. Убирайтесь, сэр! Убирайтесь, я сказал! Убирайтесь!
И тогда произошло чудо! Минуту или дольше — как считать время в такие моменты? Два существа, смертный человек и демон, стояли один против другого и смотрели один другому в глаза с выражением непреклонной воли на лицах, темном и светлом. Внезапно большая фигура отступила. С лицом, искаженным яростью, он загреб воздух руками.
— Это ты, Варда, будь ты проклят! Я узнаю твою работу. Будь ты проклят, Варда. Будь ты проклят! Будь ты проклят!
Его голос затих, высокая темная фигура как бы расплылась по краям, голова упала на грудь, колени подогнулись, он все оседал и оседал, и менял свою форму. Сначала это была согбенная человеческая фигура, затем бесформенная темная масса, а затем она вдруг превратилась в полужидкую гниющую груду, которая запачкала платформу и отравила зловонием воздух. В то же самое время мы со Сканлэном кинулись вперед к платформе, потому что доктор Маракот с глубоким вздохом упал в изнеможении. «Мы победили, мы победили!» — бормотал он, и через мгновение чувства покинули его, и он лежал, полумертвый, на полу.
Таким образом, колония атлантов была спасена от самой ужасной опасности, которая могла ей угрожать, и злой дух был навеки изгнан из мира. Еще несколько дней доктор Маракот был не в силах ни о чем говорить, мы, если бы не видели воочию результатов его действий, сочли бы это бредом и отнесли бы за счет его болезни. Я могу добавить, что его духовная мощь покинула его после происшествия, которым она была вызвана, и перед нами снова был тихий, спокойный ученый, какого мы хорошо знали.
— И надо же, чтобы это случилось именно со мной! — воскликнул он. — Со мной, материалистом, человеком настолько погруженным в материю, что в моей философии не было места идеальному. Теории, которые я строил на протяжении всей жизни, рухнули в одно мгновение.
— Похоже, мы все снова пошли в школу, — сказал Сканлэн. — Если я когда-нибудь вернусь домой, будет что рассказать ребятам.
— Чем меньше ты им расскажешь, тем лучше, если ты не хочешь, чтобы за тобой закрепилась репутация величайшего лжеца, когда-либо жившего в Америке, — сказал я. — Разве мы с тобой поверили бы, если бы кто-нибудь нам об этом рассказал?
— Может быть, и нет. Но слушайте, док, вы прямо в точку попали. Вы ведь влепили в этого черномазого, как в десятку. Тут уж никакого возврата не будет. Вы его просто спихнули. Не знаю, на какой географической карте он теперь обосновался, но там уж точно не место для Билла Сканлэна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
