Нет, вообще я не привыкла отсиживаться на галерке, но все места были уже заняты. Да и с ведьмой сидеть — себе дороже, и вид у меня не ведьминский.
А, мать-природа, мне же теперь придется одеваться, как ведьма. Хотела шляпку остроконечную — получай шляпку. А то, что к ней еще кожаные кофточки, поясочки вместо юбочек и чулочки прилагаются, так это ничего страшного. Кроме того, что я такие вещи в жизни не носила. Увидь меня бабуля в таком наряде — выпорет, честное слово. Ну, ничего, страдать не я одна буду, я ей прямую наводку на ректора дам, пусть и ему всыплет. У нас женщины в роду никогда мужиков не боялись. Будь он хоть трижды Верховным магом. Тем более бабушка у меня такая, еще и словцом эдаким одарит, век помнить будет.
Кстати, хорошая идея. Надо будет бабулю пригласить сюда, показать, как устроилась. Разумеется, лишь под предлогом показать, как я устроилась.
Я уже села, тетрадь достала, приготовилась внимать мадам, а она стоит, с открытым ртом на меня смотрит и как взвизгнет:
— К ректору!
Одно из двух, либо она всегда общалась на такой манер, либо это на нее так болото повлияло.
— Я только что от него.
Мадам молча открывала и закрывала рот, все ведьмы дружно повернулись, чтобы на меня посмотреть. А я что? Улыбнулась, приветливо рукой помахала.
Стояла она так недолго. Вылетела из кабинета, насколько это позволяли каблуки, а в кабинете — тишина. Все молчат, на меня смотрят. А я невольным объектом внимания не люблю быть, поэтому дружелюбно произнесла:
— Владлена, всех рада приветствовать.
Кто-то так же дружелюбно ответил:
— Марине.
Только вот я не поняла, кто это Марине, она где-то на первых рядах разместилась, мне отсюда не видно.
Остальные начали представляться, сливаясь в гул голосов. Гомон оборвал визг:
— Вот, — на меня указала пальцем вернувшаяся мадам, фу, как некультурно, — она сорвала мне урок!
Теперь загадка: к кому меня отправляли и кто стоит рядом с мадам?
— Мисс Зельсберг, — ректор укоризненно на меня посмотрел и указал на дверь.
Я лишь пожала плечами, взяла сумку и вышла. Урок я не срывала, значит, я не виновата.
— Мисс Зельсберг, — начал ректор, закрывая дверь, — я начинаю думать, что вас привлекают аудиенции со мной.
Теперь уже я молча открывала и закрывала рот. О чем он говорит? Он что, думает…
— Ректор лорд Линер, — говорю, — вы, безусловно, мужчина в самом расцвете сил, красив, статен, игры там разные любите, но меньше всего здесь я добиваюсь аудиенции с вами и уж тем более не мечтаю видеть в вас спутника жизни.
Да, ну и завернула… Ректор от такого заявления опешил. Брови удивленно вскинул и говорит:
— Мисс Зельсберг, что вы несете? Может, вам в лазарет сходить?
Так, стоп. Он что, не это имел в виду? В смысле, не намек, что я якобы бегаю за ним и встречи ищу? Или я не так поняла?
Ой… Вот теперь стыдно, правда. Вроде и извиниться надо, а гордость, она же такая.
— Я, похоже, не то сказала. Вы, наверно, хотели мне еще одну башню на поруки приписать?
Ректор недовольно покачал головой, демонстрируя этим свое отношение к моему поведению. Согласна, перегнула, вообще не в ту степь ушла…
— Нет, мисс Зельсберг, эти наказания вас ничуть не пугают. — Просто я еще не думала о масштабе работ, а там, может, и испугают. — Для творца самое страшное — уничтожить свое творение. — Кажется, я понимаю, куда ректор клонит. — Так вот, уберете болота.
А я все думала, когда он мне об этом заявит?
Дело вот в чем: болота, равно как и все другое, созданное с помощью колдовства, полностью уничтожить может только создатель. Правда, на самом деле сделать всегда проще, чем убрать. Нет, болота я убрать могу, для этого мне и сил и знаний хватит, но не буду я этого делать.
— Ректор лорд Линер, когда у меня в руках будет приказ об отчислении — я их уберу с превеликим удовольствием.
— Мисс Зельсберг, — строго начал лорд Линер, — не перегибайте палку, она не резиновая. Сегодня же уберете болота. Разговор окончен.
Ректор открыл дверь в кабинет и приказал:
— Марш на урок!
Леди Милрис смотрела на меня со злорадной усмешкой. Зря усмехаетесь, мадам, я ведь знаю, что с вами сегодня произошло, а еще я хорошо рисую и могу создать занимательную картину, где вы будете главной и единственной героиней.
Я вернулась на свое место, начала слушать несвязный рассказ о кикиморах и русалках, почему о них мадам посчитала нужным рассказывать вместе — непонятно. Совершенно две разные расы, за исключением среды обитания ничего общего не имеют.
Слушала я ее, слушала, мысленно делая едкие замечания, и не заметила, как уснула. Меня, между прочим, сегодня рано подняли, а молодому организму сон полноценный нужен, вот я и досыпала…
И снилось мне, как я Академию взрываю, а сама радостно песенки пою и ректора камнями закидываю. Только вот он почему-то не отбивался, а стоял со сложенными на груди руками и недовольно на меня смотрел. А я все пою, улыбаюсь, радуюсь, что наконец-то свобода и теперь я посланником стану… Ректор стоит, все праздничное настроение своей кислой миной портит, и говорит: «Отца вызову, мисс Зельсберг, пусть он с вами разбирается». И я отвечаю: «Вызывайте, я все равно скоро посланником стану и в другой мир отправлюсь». А он мне мрачно: «Станете, через пятьдесят лет». И тут я понимаю, что в моем сне такой подставы быть не может…
Открыла глаза, и точно. Смотрит на меня ректор со сложенными на груди руками, недовольно, прошу заметить, смотрит. Рядом с ним яростно дышит мадам, а ведьмы… А ведьм нет. Ну вот, не могли меня разбудить?
— А я тут… — Давай, Владлена, придумывай что-нибудь. — Упала я.
— Упали, — ехидно поддакнул ректор, — решили полежать и уснули. Нагло уснули, мисс Зельсберг.
Я выпрямилась, взглянула на лорда фон Линера… Он был злой. Очень злой. Честно, я еще ректора таким не видела.
— За полтора дня я видел вас больше, чем леди Милрис за три года работы! — Это упрек? Позовите ее на свидание, на природу свозите, будете чаще видеться. — Вы, студентка, ведете себя, словно я вам что-то должен, и мне это не нравится. Помимо вас, у меня есть другие дела, пусть с вами ваш отец разбирается.
Отец — это плохо. Это очень плохо. Особенно злой отец, это прям совсем плохо.
— Ректор лорд Линер, вы меня вообще можете больше не видеть, подпишите приказ об отчислении, и все! Все проблемы разом решены. — Я скромно улыбнулась, этакая девочка-ромашка, на ректора смотрю, глазками хлопаю.
А мадам так ненавязчиво:
— Сэр, может, правда отчислить ее и…
Сэр как рявкнет:
— Леди Милрис!
Та замолчала, я на месте подпрыгнула. Да, похлеще папенькиного голос будет. Как есть демон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
